7
0Игорь моментально подключается к мыслеречи:
— Данила, позволь представить. Это барон Карл-Аксель Линдстрём, он у нас присматривает недвижимость на Садовом. А вот это граф Данила Вещий-Филинов.
Барон бросает на меня цепкий взгляд и сразу же ментально оживляется:
— О, так это вы и есть тот самый граф Невской губы! — в его мыслеречи допускается лёгкое удивление, смешанное с интересом. — Знаете, вживую вы выглядите менее впечатляюще, чем вас описывали мои знакомые финны.
— Рад вас разочаровать, барон, — усмехаюсь.
Карл-Аксель морщится. Без излишних церемоний швед переходит к обсуждению политики, словно желая продемонстрировать собственную важность:"
"— Считаю, что финны рано или поздно вернут себе Акулью Падь, — самоуверенно заявляет он.
Я не упускаю момента для саркастического ответа:
— В любом случае, перед этим они знатно наморозятся, — с лёгкой усмешкой отвечаю по мыслеречи. — Мой вассал Чернобус в этом поможет, будьте уверены.
Игорь, заметив накал нашего разговора, уходит под каким-то предлогом. Швед же слегка дёргает губой, стараясь сохранить самообладание:
— Очень остроумно, граф, — произносит он с холодком в мысленном тоне.
Не дожидаясь ответа, он отворачивается, направляясь к столу с закусками, где на серебряных подносах красуются различные блюда. Швед тщательно оглядывает стол, его взгляд настойчиво ищет что-то конкретное, но не находит. И кажется это…
— Да где же долбаная утка⁈ — раздаётся мысленный возглас шведа, в котором слышится всё больше раздражения.
Его поиски неожиданно прерываются довольным чавканьем, доносящимся из-под стола. Швед наклоняется и видит Ломтика, принявшего облик крупного рогатого пса, который с явным удовольствием уплетает жареную утку, только что стащенную с подноса.
— Собака! Тварь! — мысленно восклицает швед, и его ярость выражается в мгновенном выпаде ментального щупа, направленного прямо на Ломтика.
Но я моментально перехватываю атаку и с твёрдостью вмешиваюсь:
— Успокойся, это мой фамильяр. — Мой тон достаточно резкий, чтобы отбить охоту продолжать нападение. — На соседнем столе ещё осталась утка. Возьми её, если так уж любишь дичь.
Швед на мгновение замирает, ошарашенный моей резкой реакцией.
— Я буду жаловаться! Вашу тварь вышвырнут на живодёрню! Утилизируют!
Я спокойно выдерживаю его взгляд:
— Попробуй, но, ты не прав, моему фамильяру это не грозит. Зато вот другая утка вполне доступна. По крайней мере, сейчас. Бери пока есть.
Швед, явно не зная, как реагировать на мой тон, отступает ещё на шаг, бурча что-то невнятное.
Тем временем я «включаю» геноманта Гая.
