7
0
Мы все выходцы из животного мира, как утверждает мой научный руководитель господин Дунаев, и чем бы ни занимались, как бы не цивилизовались, при виде понравившейся особи противоположного пола мы открываем истинную натуру. Скрыть настоящий инстинкт очень и очень тяжело. Попался, страус.
Мне нужно было поговорить с Николя, поэтому пришлось отправить девчонок в свои комнаты. Причем Илона перед уходом насильно впихнула мне еще свой оставшийся вонючий букетик, а Клава стрельнула в страуса таким призывным взглядом, что я испугалась, как бы он вместе с чемоданчиком не поскакал за ней. Но парень оказался крепче, чем выглядит, и только довольно ухмыльнулся ей в след.
- Николя.
- Да, любознательная.
- Хочу выглядеть сногшибательной сексуальной стервой. Сможешь?
- Стервой? Сексуальной? С утра? Ты? – Николя отбежал от меня, погнавшейся за ним с полотенцем. - Конечно могу. А для кого?
- Я не могу назвать его имя.
- Волан-де-Морт, - ахнул страус и таки получил полотенцем по голове.
- Почти угадал, - сообщила я, усаживаясь перед зеркалом. Намного лучшее освещение и широкие зеркала были в специальной комнате рядом с большим залом, но я уже поняла, что Николя - мое тайное оружие и делиться им с миром пока не стоит.
- Дружище, за мной тут странно ухаживают. То прямо страсти и огненные взгляды, то равнодушие и других обнимает.
- Удачливая моя, как ты ухитрилась на конкурсе красоты среди длинноногих красоток найти динамиста-воздыхателя? Ты или лесбиянка, или на спонсора нацелилась. Потому как прессу к вам еще не пускают и журналистов я минусую. Милая, лучше полюби девочек, потому что все спонсоры и члены жюри на Конкурсах Красоты – намного больше члены и сильно меньше спонсоры, чем это принято считать.
Все это Николя говорил, старательно рисуя на моей утренней несуразности лицо неведомой прекрасной девушки – яркой, немного наглой, удивительно чувственной и даже дразнящей.
- Закрой рот, Сашенька, а то он у меня не манящим получится, а нуждающимся.
- Как скажешь, волшебник. Только у меня еще одна просьба – верни мне грудь, я танцевать не могу в перевязке, дышать нечем.
- Потрясти хочешь, - мгновенно расколол меня страус, - в смысле своего Волан-де-Морта потрясти. Ладно, мы уже начали платья перешивать, девочки все руки себе искололи из-за тебя. Пусть лучше наше горе сейчас увидят и привыкнут, чем в инфаркте слягут, когда на тебе платье прямо во время конкурса разойдется. Попросят тебя, горемычную, номер на туре талантов показать, ты развернешься неудачно и все таланты наружу, улыбаются и машут. Не фыркай, Саша, ты не на ток-шоу «Ферма», здесь грудастость - горе. Придется твое Окно Овертона (24) заранее распахнуть. Разрешаю, можешь распаковываться.
