7
0Веками возвращаться в мир и видеть хорошенькие девичьи мордашки – отличное времяпровождение для «бодрых духом» мужчин. Так что еще неизвестно, кто кого вызывает.
Может, и духи людей."
"Девочки оккупировали небольшую комнату для отдыха на втором этаже, притушили свет, разместили на столе бумагу с наскоро нарисованными полукругом буквами, положили вместе пальцы на небольшую расческу.
Нервный смех превращал и так тревожную атмосферу в еще более пугающую. Кто-то вовремя рассказал о Красной Руке, такой популярной в детстве. Она приходила к девочкам, часто любующимся на себя в зеркале, хватала их за горло и душила, пока те не признают, что Красная Рука красивее.
- Не понимаю, - сказала Клара, - как может быть красивее рука?
- Был у меня один папик, - авторитетно сообщила рыженькая Алиса, - сам урод, а руки - это что-то, сильные такие, где надо - мягкие, где надо - твердые, ну вы понимаете, очень приятные. Дарил мне все, что хотела, хороший был папик. Но именно руку так и не предложил.
С этим все согласились, в такой интерпретации прелесть рук была признана единогласно. Часть присутствующих даже согласились на временное удушение. Алиса скромно сказала, что готова ради нужной руки быть покусанной.
Первые минуты сеанса долго спорили, кого из духов вызывать. В итоге вызвали Льва Толстого. Человек при жизни писал много о всяких отношениях, должна уже выработаться привычка. Значит побольше и на сеансе накарябает.
От первого движения расчески все всласть повизжали и посмеялись. Но веселье закончилось, как только резко хлопнула дверь шкафа и замигал свет.
- Лев, - сказала Клава, - мы передумали, уходи!
В ответ с комода упала и с грохотом разбилась ваза.
- С ним надо уважительнее, - дрожащим голосом предположила Регина, - Лев Александрович, мы не хотим вас больше видеть.
С подоконника тут же сорвался горшок и полетел в темноволосую красавицу, будто запушенный невидимой рукой. Разбился он в паре сантиметров от головы Регины, чем поверг ее в полный ступор.
Пока она сидела и молча открывала-закрывала рот, остальные бросились на выход. Но. Дверь была заперта. И тут все присутствующие, наконец, почувствовали настоящий ужас.
Шесть девушек носились по комнате в мигающем, наводящем дрожь свете.
- Ты ошиблась с отчеством! – выкрикнула Клава.
- Павлович!
- Сергеевич!
- Федорович!
От переживаний никто не мог вспомнить, как звали отца зловредного писателя.
По комнате летали какие-то тряпки, пол ощутимо вибрировал. Вдруг тихо, шелестяще и до мурашек пробирающе раздалось:
- Вы вызвали всех нас! Теперь мы будем рядом.
Перестали хлопать ящики комода, выровнялся пол, приняв на совершенно спокойную поверхность упавшие предметы. В наступившей тишине с хлопком открылась входная дверь и ударилась о напольный ограничитель.
