16
0Да ты не в курсе последних новостей. Вчера в шкафу у Сереги наша милейшая Белоснежка подралась с Вадей, Агатиным внучком. Крутились там в жарких объятиях то ли пытаясь придушить, то ли зацарапать друг друга. Ципперсон их чуть из зонтика не мочканул. «Стреляю» кричал, ревнивец наш.
- У меня все отлично стреляет, даже зонтик, - самодовольно заявил Сергей, расправляясь с яичницей. – И ты сам видел, для меня эти гости тоже стали новостью. Кстати, девчонка отлично нам задурила голову. Мы так и не узнали, как она там оказалась. Вадя-то горничную подкупил. Ты бы, Артем, разобрался с этим, а то я в следующий раз я не красивую девушку с молодым придурком в номере найду, а бомбу или судебного пристава с повесткой. Тьфу-тьфу-тьфу. Не накаркать бы.
- Разберусь, будьте уверены, - Полунин расстегнул еще одну пуговицу. Лицо у него стало бесстрастным, словно подернутым ледком. – И со шкафом, и с Вадей, и с горничной, и с… Со всеми. Вот насчет спора ну-ка поподробнее...
Приятели быстро переглянулись. В Асташево они себя чувствовали по-разгильдяйски, мальчишествовали можно сказать, словно годы и ответственность с плеч сбрасывали. Но некоторые поступки при озвучивании выглядели совсем безалаберно.
- Да об заклад побились, кем девочка увлечется, - аккуратно сформулировал Ципперсон. Рассказывать Полунину детали с подробностями о ставке на секс он поостерегся, глядя на слишком спокойное лицо директора.
Если Артем был частью шоу-бизнеса, где важны были связи, хватка и харизма, эмоции никто не сдерживал, и они бушевали через край, то полноватый и мягкий на первый взгляд Сергей плавал среди финансовых акул, где поднятие брови могло означать взлет или разорение.
Лицо друга у него сейчас вызывало опасение, Ципперсон даже тарелку отодвинул.
- Вот что я вам скажу, уважаемые, - тихо произнес Полунин и поднялся.- За этой девушкой я намерен серьезно ухаживать. Повторяю - серьезно. И шуток по этому поводу не потерплю. Увижу кого-нибудь из вас рядом с ней в неприглядной ситуации, ответ будет... соответствующим.
Он сложил салфетку на стул, кивнул онемевшим друзьям и вышел к заглянувшему из коридора безопаснику, невозмутимо держащему пакет с логотипом аптеки.
- Не понял, - разозлился Балакирев, спуская ноги со стула. – В смысле «серьезно»? А что он нам на уши вешал про пять условий и робкую бессловесную девственницу, лупящую только на него восторженными глазами?
Белый стул отбросило ударом ноги, и он ударился с хрустом о перила веранды. Эдуард был зол. Пиджак в любимую английскую клетку от известного бристольского портного с треском содрался с плеч, чуть не потеряв один из рукавов.
Балакирев совершенно не заметил, как приятельский спор перешел для него в зарождающийся интерес.
