3
0Обедают, тут к ним за стол подсаживается тренер сообщить об изменениях в графике тренировок, берет стакан с компотом Аглаи и делает глоток…
Последствия предсказуемы. И это все только безобидные каверзы! Детки-то были зверенышами, такими легкими проказами не ограничивались.
Перечислять ужасы на грани смертельного риска, что они для Глаши придумывали и готовили, замучаешься! И ножки у стульев подпиливали, и битое стекло в кроссовки сыпали, и вшей у бомжей набирали и перед выступлением на соревнованиях выпускали на ее спортивную форму, и ночью, дождавшись, когда она заснет, пытались обрезать волосы под корень, и мальчишкам про такие гадости рассказывали! Да ладно бы только мальчишкам, но ведь и преподавателям, и тренерам! И еще много чего интересного придумывали!
Но почти ничего не срабатывало! Словно кто отводил беду, уберегал!
На стул неожиданно сядет кто-то другой; вместо кроссовок своих, привычных и старых, тренер в последний момент в новые заставит обуться; форму Глаша забудет случайно и выдадут ей чужую; а под стрижку попадет спавшая в ту ночь на Аглаиной кровати новенькая девочка, сама Аглая, оказывается, ночевала в комнате старшеклассниц, мест не хватило.
Точно отводил кто! Но было еще кое-что. Такой непонятный дар, что ли, – Аглая умела чувствовать направленный на нее взгляд! Хоть в спину посмотрят, хоть сбоку или подсматривают за ней – она чувствовала чужой взгляд и эмоции, вложенные в него.
Ну, как бы это сказать, объяснить? Вроде как мелкие мурашечки по телу пробегают, как небольшой электрический разряд, и если мурашечки эти теплые, значит, смотрят просто так, ничего плохого не думая, а вот если холодные – то это плохой взгляд, недобрый.
Нет, разумеется, что-то «долетало» и по назначению – с синяками-шишками Глаша ходила постоянно, но ведь даже не половина! Процентов десять-пятнадцать! И это были вроде как будни детских учреждений с элементами садизма.
Конечно, и драки случались, а как же! А какие еще аргументы могут предъявить спортивные дети? Они дрались с некоей даже регулярностью, когда девкам удавалось застать ее врасплох. Глашка была худющая, но высокая и жилистая, и кулачки у нее хоть и маленькие, но в силу худобы вострые, как кастет, посему «раздачу» получала не одна она – зализывать раны приходилось всем участницам.
"Но было еще нечто – некая загадочная отстраненность и сочувствие людям, за что Аглаю не просто ненавидели, а не понимали и даже остерегаться вскоре стали и относиться с большой осторожностью и, как ни странно, с уважухой своеобразной. Да и отстали вскоре, чему, кстати, немало способствовала ее неожиданная дружба с Колей Крайновым.
