3
0
Проблема заключалась в том, что сейчас Роар по уровню сознания был гораздо ближе к зверю, чем к человеку, и, по идее, ему стоило бы закончить начатый оборот. Но вот беда – я не была уверена, что заклятие, которое продолжало на него воздействовать, позволит вернуть потом человеческую форму. И, поскольку луноликая не одаривала волков своим благословением, как баскхов, то при долгом нахождении в звериной форме человеческая могла уснуть навсегда."
"Это рок всей волчьей породы, который при нарушении оборота неизбежно приводил к безумию. Поэтому же лохматые не могли бегать на четырех лапах дольше нескольких дней. Поэтому-то и цеплялись за исконно человеческие принципы и ритуалы. Каждый из них с рождения и до смерти был обречен бояться своего зверя. И это, с одной стороны, вынуждало их годами держать его на коротком поводке, а с другой – неизбежно ослабляло и делало одинаково уязвимыми в обеих ипостасях.
– Все, – бросила я, когда рана на плече Роара перестала кровоточить, а поверх нее легла крепкая повязка. – Теперь осталось только ждать. Если он не закончит оборот самостоятельно, то или сойдет с ума, или умрет.
– Ты чем-то можешь ему помочь? – с трудом подбирая слова, спросил Рокхет.
Я покачала головой:
– До ночи далеко. А днем луноликая не откликается. Но если у вас есть в запасе средство, уменьшающее боль, это поможет.
– Кажется, у меня что-то было. Специально у друидов заказывал перед отъездом, – встрепенулся Наран, убрав от мохнатого бока окровавленные ладони. – Сейчас! Вроде бы еще не все истратил!
Метнувшись к вещам, лохматый вскоре выудил оттуда глиняную баночку с густой желтоватой субстанцией и, вытащив пробку, показал мне.
– Нет, – сморщила нос я. – Слишком густое. Он должен это выпить.
– Так можно же воду нагреть! Друиды говорили, что в растворенном виде оно тоже работает! – воскликнул волк и, поймав выразительный взгляд вожака, тут же помчался за котелком.
Я молча пожала плечами – пусть делает, все равно у нас нет других вариантов.
– Я поищу в лесу травы, – тем временем уронил Рокхет, ни на кого конкретно не глядя.
Я снова промолчала и даже головы не повернула, когда вожак ушел за кусты и, судя по шуму, сменил ипостась. Все, что могла, я для мальчика уже сделала. И теперь могла лишь морально поддерживать измученного волчонка в надежде, что зелье будет действовать достаточно долго, что его друзья не опоздают, а сам он все-таки придет в себя и сможет завершить оборот хоть в какую-нибудь сторону.
– Давай, мальчик, борись, – прошептала я, продолжая гладить вздрагивающего зверя. – Ты ведь у нас сильный, упрямый… настоящий волк.
Роар на это лишь прерывисто вздохнул.
