3
0И это было странно вдвойне, потому что обычно на свою территорию ревнивый кошак никого не пускал.
Сколько я так просидела возле крыльца, оглядывая преобразившийся двор и довольно щурясь на солнце, не знаю. Но в какой-то момент я пришла в такое прекрасное расположение духа, что не только захотела размяться, не только с удовольствием пробежалась вокруг дома, но и всласть повалялась в снегу, барахтаясь в нем, как неразумный котенок.
Порой хотелось чего-то этакого… элементарных, понятных с детства игр и таких же простых удовольствий. Ни о чем не думать. Ничего не планировать. Просто жить. Наслаждаться совершенно обыденными вещами, быть собой без оглядки на мнение посторонних и получать удовольствие от одной только мысли, что я могу себе это позволить.
Вдоволь нагулявшись и щедро вывозившись в снегу, я огромными прыжками вернулась к крыльцу и, взлетев по ступенькам, ворвалась в дом, окруженная целым облаком искрящихся снежинок. Настроение было превосходным. Хотелось тереться загривком о стены и громко мурлыкать, беззастенчиво извещая мир о том, как же мне сейчас хорошо.
Правда, когда я вприпрыжку заскочила на кухню, то оказалось, что там объявился гость. Могучий, обнаженный, если не считать обернутого вокруг бедер полотенца, но удивительно спокойно поднявшийся из-за стола и одаривший меня таким же спокойным взглядом светло-серых глаз.
– Мряу!
Я прямо на ходу сменила ипостась и, не сбавляя скорости, прыгнула. Волк пошатнулся от удара, но с готовностью меня подхватил, позволив обвить его ногами за бедра. Затем его руки обняли меня за талию, притянули к груди, прижали. После чего оборотень уткнулся носом в мою шею, жадно вдохнул и даже не дрогнул, когда я цапнула его зубами за ухо и свирепо выдохнула:
– Добр-рое утр-ро, лохматый. Что ты можешь сказать в свое опр-равдание?
* * *"
"Делать ему больно в мои планы, разумеется, не входило, но хоть как-то недавнее негодование нужно было выразить. Обманул, понимаешь, бедную девушку. Прикинулся нечастным, всеми брошенным волком, втерся в доверие. И посмотрите, к чему это привело!
Я выпустила мокрое ухо и отстранилась, всматриваясь в невозмутимого оборотня.
Вот ведь гад. И не стыдно ему! Ни капельки. Стоит, молчит, изучает меня так же внимательно и делает вид, будто ему не за что извиняться! Но, наверное, именно это его спокойствие меня и остудило. За долгие годы мужчины смотрели на меня по-разному: с вожделением и опаской, с предвкушением и надеждой, со страхом, с болью, с обидой и даже с ненавистью… но в глазах Рокхета была только нежность, смешанная с необъяснимой уверенностью, что он все сделал правильно.
– Волчара… – прошептала я, зарываясь пальцами в его волосы и только сейчас обнаружив, что он успел их когда-то обстричь.
