4
0
Но еще больше мне не понравилось витающее над этим местом ощущение многовековой, воистину беспросветной тоски и необъяснимого отчаяния сродни тому, что посещает разумного перед тем, как тот решится наложить на себя руки. Здесь его концентрация была во много раз выше, чем в остальном дворце. Оно угнетало. Подавляло. Горьким привкусом оседало на губах. И поневоле заставляло оглядываться в поисках причины этого поганого чувства, которая, впрочем, не спешила показываться на глаза.
Похоже, владыка не ошибся – источник его проблем крылся именно здесь. Нам осталось только найти его и по возможности обезвредить.
– Ты как? – Я мельком покосилась на замершего оборотня. – Справишься?
Рокхет, неловко поддернув свою неудобную ношу, кивнул.
– Тогда идем, – велела я и первой ступила на подозрительно изменившуюся поляну. – Неси его к бассейну. Аккуратно. Старайся ни на что не наступать. Когда доберешься, уложи так, чтобы из воды торчала только голова. Но сам внутрь не суйся. Понял?"
"Оборотень сжал челюсти и, аккуратно переступив через преградивший ему дорогу корешок, двинулся в указанную сторону. Я в это время сжимала нож и внимательно следила, чтобы волочащиеся за ним корни не смогли ни за что ухватиться. Мало будет радости, если оборотень споткнется или грохнется на полном ходу. Однако Эйлинон вел себя на удивление прилично. Помнил, что я без угрызений совести обрублю ему любую выступающую часть тела в случае, если она надумает меня расстроить. И правильно. Мы с ним этот этап отношений уже проходили. И он однажды уже смирился. А теперь вел себя как примерный друид и не пикнул даже после того, как Рокхет добрался до подозрительного бассейна и медленно опустил владыку вниз.
– Руки береги, – напряженно посоветовала я, до последнего опасаясь подвоха. Но нет. Эйлинон и сейчас глупостей делать не стал. Погрузившись в черную воду по горло, он не издал ни единого звука. Даже не шелохнулся. – Так. А теперь отойди и ни во что не лезь. Если станет совсем невмоготу, уходи или меняй форму. Зверем это переносится гораздо легче.
Рокхет так же послушно отступил, но все же рискнул задать все тот же вопрос:
– Что это такое?
Я кивнула в сторону бассейна:
– Магия, конечно. Друидская. Причем темная и в такой концентрации, что я бы никому не советовала к ней прикасаться. Видишь, что с «зеленым» творится?
Волк в затруднении покосился на многочисленные отростки на теле владыки, на которых густая листва сперва скукожилась, а затем начала отваливаться. Следом за ней прямо на глазах начала шелушиться и трескаться молодая кожица на ветках.
Не дожидаясь, пока лохматый созреет до следующего вопроса, я легко перепрыгнула через бортик и забралась в воду.
– Бас…
– Стой там! – сухо велела я, когда оборотень дернулся следом.
