4
0
— Не бревно, а небольшое полено! — возмутилась Радостина. — И не раззява я! Не каждый день в пяти метрах граната взрывается. К тому же, смотрю, Горюнова тоже немного зацепило.
— Поэтому и раззява, что позволила взорваться рядом с собой, — пояснила Якутова. — И Данилу не трожь! Ему пришлось в цейтноте работать.
После этого был пересказ наших геройств. Судя по взглядам курсантов, все они мне отчаянно завидуют. Один уничтожил аж две глушилки! Дети малые… Да я с удовольствием с любым поменялся, лишь бы не шляться одному по лесу. Хотя, если подумать, то мне понравилось. Или это опять печати Смерти шалят с моим сознанием?
После недолгого совещания инструкторы решили, что идти к армейскому лагерю нет никакого смысла. Спасатели заточены под иное ведение боя и помощи им существенной не окажем. Больше будем под ногами путаться. Решили переждать здесь, мечтая о сне и еде. О чём и доложили майору Жуковскому, который с пониманием отнёсся к подобному.
Где-то через полчаса я уже почти задремал, как внезапно ожила гоблинская рация, которую никто так и не удосужился выключить. Кроме меня никто не стал прислушиваться к этой китайско-польской болтовне. А вот я навострил уши.
— А что такое хиськартпшехха? — поинтересовался у инструкторов, как только передача была окончена.
— Непонятное гоблинское слово, — зевая, пояснил Станов. — До чего же поганый язык! Нет, чтобы как у остальных рас: слово и его обозначение. Придумали, твари зелёные, так, чтобы смысл слова менялся от интонации. Это твоя «сиськапшега» может иметь до сорока значений.
— Хиськартпшехха, — поправил я. — Что-то про голову. Она обозначалась как хиськарт. Пшехха — это дробилка, дробить. Не знаю, как будет правильнее.
— Горюнов! — внезапно вскочила лейтенант. — Ты что? Понял всё?
— Ага.
— Не может быть! А ну-ка! Переведи! Быстро!
— Всем племенам и сборищам… Наверное, всё-таки не сборищам, а малым отрядам. По писку срочно отступить в матку…
— Какая, на хрен, писка в матку⁈ — чуть ли не заорала на меня Галина. — Что за порнушка⁈ Внятно переводи!
— Надеюсь, что имеют в виду не орган, а базу. Эти два названия очень похожи между собой, и я не до конца разобрался в интонации. А писк — сигнальный. Что-то вроде сирены в башке. И не надо на меня наезжать. Я впервые пытаюсь понять гоблинский язык.
Короче! Большим и малым отрядам по сигналу отступить через какое-то непонятное время. Что-то около нескольких часов и минут. Их длину у харков я не знаю. Дальше будет работать эта самая головодробилка.
— Ментальная пушка! — ахнула Якутова. — Я поняла! Это ментальная пушка! Кажется, все сильно вляпались, если эту фигню сюда притащили!
— Не притащили, — пояснил я. — Собираются притащить, через какое-то седьмое направление. Оно находится в семи верстах от нас.
