Бархатная клятва

Но Джудит понимала, что в настоящий момент Гевин целиком принадлежал ей, и решила в полной мере воспользоваться предоставившейся ей возможностью проверить на этой собственности силу своей власти. Многие говорили ей о ее красоте, но она каждый раз отмахивалась от них, считая их слова лестью. Она знала, что ее фигура, отличающаяся плавностью линий и выпуклостью форм, совершенно не похожа на фигуру Элис Вейланс. Но ведь тело соперницы когда-то вызывало желание у Гевина. Джудит спрашивала себя, способна ли и она сделать так, чтобы его глаза потемнели от вожделения.

Она медленно откинула край одеяла и приоткрыла обнаженную ногу, потом спустила одеяло ниже, так, чтобы была видна часть бедра, и пошевелила ступнями.

— Кажется, со щиколоткой все в порядке, ты согласен? — Она с невинным видом улыбнулась ему, но оказалось, что он смотрит вовсе не на ее лицо.

Очень медленно она тянула одеяло. Сначала показалось округлое бедро, потом пупок, потом плоский живот. Она не торопясь выбралась из кровати и встала перед Гевином, залитая утренним светом.

Гевин не отводил от нее глаз. Он уже давно не видел ее обнаженной. У нее были длинные стройные ноги, пышные бедра, тоненькая талия и полные груди с розовыми, сосками.

— К черту священника! — пробормотал Гевин и протянул руку, чтобы дотронуться до ее бедра.

— Не богохульствуйте, милорд, — совершенно серьезно проговорила Джудит. Гевин удивленно взглянул на нее.

— Я до сих пор не могу понять, как ты могла желать скрыть такую красоту под монашеской рясой, — со вздохом произнес он, продолжая рассматривать ее. Его ладони горели от желания коснуться ее. — Будь хорошей девочкой и принеси свою одежду. Я больше не могу выносить эту сладкую муку. Еще секунда, и я изнасилую тебя на глазах у священника.

Спрятав улыбку, Джудит повернулась к комоду. Будет ли это действительно насилием, спросила она себя.

Она не спешила одеваться, наслаждаясь сознанием, что он смотрит на нее как зачарованный, погруженный в молчание. Она скользнула в тонкую хлопковую сорочку, вышитую крохотными синими единорогами. Сорочка была короткой, едва доходила до середины бедра. Потом она надела панталоны такого же оттенка. Затем поставила ногу на край скамьи, на которой, как каменный, застыл Гевин, и принялась натягивать чулок, тщательно расправляя его.

Перегнувшись через Гевина, Джудит взяла платье из дорогого коричневого венецианского кашемира. По переду и по подолу оно было расшито серебряными львами. Руки Гевина дрожали, когда он застегивал ей пуговицы на спине. Туалет дополнял серебряный ажурный пояс, но почему-то Джудит никак не могла сама справиться с пряжкой.

— Все, — спустя довольно длительное время объявила она, закончив сражение с непослушным крючком. Гевин выдохнул.