Бархатная клятва

— Но она носит его ребенка! — Голос Гевина звучал как у готового заплакать мальчишки.

— Ты совсем лишился разума, братец! Ребенок от тебя, а не от Демари.

— Я не верю тебе.

— Это правда. Она сама сказала мне об этом. Гевин несколько секунд сидел неподвижно, потом начал медленно подниматься из-за стола, что оказалось не таким-то легким делом, так как у него от хмеля кружилась голова.

— Ты уверен? Почему она не сказала мне?

— Она заявила, что хочет сохранить свою маленькую тайну.

Гевин тяжело опустился на стул.

— Она считает, что мой сын — маленькая тайна?

— Нет. Ты просто не понимаешь женщин.

— А ты понимаешь? — вспылил Гевин. Стивен наполнил кружку брата.

— Не лучше, чем ты. Или даже хуже, если такое возможно. Вот Рейн смог бы растолковать тебе ее слова. Она сказала, что у тебя уже есть земли Риведунов и Элис, поэтому она не желает отдавать тебе что-то еще.

Лицо Гевина потемнело, и он опять встал, но сразу же успокоился и сел. На его губах появилась улыбка.

— Она колдунья, правда? Она крутит передо мной своей попкой и доводит меня до исступления, но стоит мне хоть словом перемолвиться с другой женщиной, она накидывается на меня с проклятиями.

— Не с другой женщиной, а с той, которую ты, как открыто признал, любишь. Гевин отмахнулся от брата.

— А еще у нее есть ключик, способный отомкнуть все секреты и освободить нас обоих от напряжения, портящего наши отношения.

— Не вижу, чтобы ты очень сопротивлялся этому, — заметил Стивен. Гевин засмеялся.

— Нет, с моей стороны нет никакого сопротивления. Но мне не хотелось… давить на нее. Я думал, будто Демари что-то значит для нее.

— Только как средство спасти твою дурную башку.

— Налей-ка мне вина, — улыбнулся Гевин. — У нас есть еще один повод для выпивки, кроме какой-то там шотландской принцессы.

Он потянулся за кувшином, но Стивен выхватил его у него.

— Ты жестокий брат.

— Я научился этому у своей жены, — заявил Гевин и наполнил свою кружку.

Глава 27

— Я не могу допустить этого! — стоя перед своей хозяйкой, воскликнула Ила. Они находились в небольшой спаленке, отведенной Элис.

— С каких это пор ты стала запрещать мне делать то, что я хочу? — прошипела Элис. — Это моя жизнь, и от тебя требуется только помочь мне одеться.

— Это плохо, что вы бегаете за этим мужчиной. Дня не проходит, чтобы кто-нибудь не сделал вам предложения. Почему вы не можете удовлетвориться одним из ваших поклонников?

Элис резко повернулась к горничной.

— И оставить его ей? Уж лучше мне умереть.

— Неужели вам действительно так хочется обладать им? — настаивала Ила.

— Какое это имеет значение? — ответила Элис, прикалывая вуаль и надевая диадему. — Он мой и навсегда останется моим.

Она вышла из комнаты на погруженную во мрак лестницу.