4
0Она в Иультинском райбыткомбинате часы ремонтировала, то есть, объезжала поселки и на месте чинила часы, которые население в бытпункты принесло. В том числе два-три дня раз в месяц она проводила на Шмидте в любви с лейтенантом Ванечкой. Бухала только уж очень, он говорил, а так — хорошая девка."
"А у меня в этом смысле, в экзотическом, серо. Когда был на Чукотке в командировке, так чукчей и не видал, только военных, геологов, пилотов да метеорологинь. У нас в Амурской области, где я служил, по северу эвенки — но тут я просто-напросто опозорился, аж вспоминать краснею. Выезжали мы на учения, на этот раз — летом. День на четвертый возникла у командира идея — послать меня, как разбирающегося в топографии, на поиски оленеводческой колхозной бригады, которая где-то тут не так далеко должна быть. Сел я в УАЗик — поехал. Часа через три блужданий по таежным дорогам мы с шофером Левкой на них набрели, по дыму ориентируясь.
Увидели брезентовый чум хабаровского производства, мотоцикл в стороне и у костра двух немолодых эвенков в ватных куртках. Я выбрал того, что посолиднее и начал беседу. Идея была не особенно сложная — выменять олешка на спирт или еще что-нибудь, что пастухам нужно, а у нас есть. Но при изложении ее я заврался. Я начал говорить тем ""таежным языком"", которым говорят персонажи сибирских пьес московских драматургов с частым употреблением слов ""однако"", паря"" и, как помнится, ""мала-мала"" и ""шанго"". Все-таки, я с эвенками говорил в первый раз, да и видел до этого только пьяных делегаток областной комсомольской конференции в благовещенской гостинице ""Юбилейная"".
Я уже сам начал соображать, что несу ересь, когда мой собеседник прервал меня вопросом:
— Ты, лейтенант, чего хочешь-то? — Да у нас солдатики-срочники, кормить надо, они уж весь ЭнЗэ поели. Нам бы оленя. (Боже! Он и говорит-то почти без акцента, а я ему…). — Ну, солдаты, мы это понимаем. Я сам в войну разведротой командовал, капитаном домой пришел. (Фронтовик, разведчик, у него и звание выше моего, а я с ним как с чуркой неграмотным!) — Ну, так нам бы оленя, капитан. Могу спирта дать. — Спиртом я тебя сам угощу. Чё еще есть-то? — Солярки могу бочку дать. — Вместе с бочкой? (Да с нашим удовольствием, что ж я, бочку не спишу?!)
Я тут сразу вспомнил, что мне рассказывали. Бочки двухсотлитровые, а еще лучше столитровые в тайге в цене. Местные, и эвенки, и русские жители, у бочек верх срезают, отмывают, потом изнутри покрывают гудроном и используют в хозяйстве: бруснику мочить, рыбу солить, когда и капусту квасить. Канцерогенно, небось, в жуть, но кто тогда об этом слышал?
— Могу, — говорю, — еще пустых пару добавить. — Ну, хорошо тогда. Сейчас Степан олешка зарежет, разделает и с твоим шофером отвезет. Вы ведь у (называет озеро) стоите. — Да.
