7
0
Я ответил:
– Не имею ни времени, ни желания строчить тексты в «Фейсбуке». Не интересно мне этой фигней заниматься.
Иркин бывший мне свое мнение озвучил:
– Ну, это ты зря. Заведи инстаграм, выбрасывай туда фотки, рассказывай людям о себе, наберешь подписчиков, станешь лайки получать. Рекламу начнут предлагать, а там и до голубой галочки близко.
Бобров резко выпрямился.
– Я спросил у него: «Что такое галочка эта?»
Вадим пояснил:
– Ее в инстаграме ставят знаменитостям. Ты такую быстро получишь. А мне не дают, я посылаю запросы, посылаю – и ничего.
Наш гость посмотрел на чашку с кофе.
– Можно мне лучше чаю?
– Конечно, – улыбнулся Боря и вышел.
– Представляешь умственный уровень человека, который мечтает о голубой галочке в соцсети? – рассмеялся Бобров. – Просто жаль печальная. Думаю, мужик, который спал и видел себя на моем месте, ввязался в какую-то авантюру. Доллары – мировая валюта, она всегда платежеспособна, независимо от даты выпуска. Даже те купюры, что в начале двадцатого века выпустили, – действительны. Если только у них нормальное состояние. Возможно, кто-то держал эти деньги дома. Они в хорошей сохранности. А воры утащили их нычку!
– Думаешь, Вадим мог баксы украсть? – задал я прямой вопрос."
"– Вот не сомневаюсь в этом, – буркнул Гога, – и в том, что он дурак, я тоже уверен. Обокрал кого-то, не понял, что валюта древняя. И спрятал добычу в самом, в его понимании, безопасном месте, на антресоли. Вадим многим врал, что является моим родственником. Одним говорил, что мы родные братья, другим, что двоюродные. Большинство людей ему верило, меньшинство знало правду про первое замужество Иры. Но, понимаешь, как правило, второй муж не желает общаться со своим предшественником. И учти, в замужестве с этим кретином моя жена провела всего год, а нашей семье много лет. О браке Ирки и Вадима знали друзья ее юности. Сейчас их почти не осталось в живых.
– Почему? – удивился я. – Навряд ли Ирина на тридцать лет тебя старше.
– Нет, – засмеялся Гога, – мы одногодки.
– Возраст, когда приходит множество болезней, у нас еще не настал, – сказал я. – Наши с тобой одноклассники живы. Только Глеб Канатин погиб недавно, но он пьяным за руль сел. Мне Ковалева звонила, денег просила. И те, с кем в студенческое время Ирина дружила, наверное, тоже здравствуют.
– Да ладно, неужто Глеб пил? – удивился Гога. – Серьезно? Он всегда был такой правильный. Правда, это воспоминание школьных лет, все во дворе бесятся, а трое мальчишек к общей компании не присоединяются: Подушкин книгу читает, я учебник листаю, Глеб сам с собой в карманные шахматы играет. Помнишь, какие они у него были прикольные?
На меня нахлынули воспоминания. Вот я, четырнадцатилетний, сижу на банкетке в коридоре с биографией Перси Шелли в руках.
