Аукцион невинности. Двойная ставка

— Ты чего, котенок? Испугалась?

— Нет, пить хочется."

"— Виски, коньяк? Есть шампанское в баре.

Я знаю, что в баре этого номеров очень дорогой алкоголь, сама видела. Надо выпить, а то мое сознание не выдержит такой ломки и адекватного принятия происходящего.

— Коньяк.

Сидя на огромной кровати, которая, как и душевая, впечатляла, Тимур передал бокал, сделала один глоток, алкоголь обжег язык и горло, второй глоток был больше. В груди разлилось тепло, а по телу — слабость.

Тимур, взяв бокал, поставил его на пол, уже голый, присел рядом на корточки, заглядывая в глаза.

Что он там все пытается увидеть?

— Ты ведь помнишь меня?

— Да, свадьба матери. Там еще кого-то убили, был такой переполох. А ты мне предложил посмотреть рыбок.

— Красивые были?

— Кто?

— Рыбки.

— Так себе. Но моим сводным братьям понравилось, то событие, они были в восторге.

— Мне кажется, я такой старый рядом с тобой.

— Если только совсем немного.

Коньяк развязал язык, стало легко, прикусив губу, смотрю мужчине в глаза. Он красивый, очень, как с обложки журнала, или герой боевика, наглый, уверенный, такие нравятся всем женщинам.

— А котенок умеет шалить.

— Не знаю, не пробовала.

— Давай узнаем.

Конечно, узнаем, ведь именно для этого мы все тут собрались. Суровый Шумилов, дерзкий и насмешливый ТТ, и я, самая обыкновенная девушка с кучей проблем. Псевдодевственница, которая решила всех обмануть, но в итоге обманули ее.

Мой ответ ему не нужен, халат летит в сторону, Тимур поднимается, перед моими глазами его возбужденный член. Он подрагивает, головка блестит от смазки, я сглатываю слюну.

Сама тяну к нему руку, провожу по толстому стволу, кожа тонкая, гладкая. Крайняя плоть полностью открывает головку, яйца поджаты. Он весь выбрит, лишь черная дорожка волос уходит с паха на живот и на грудь.

Двигаюсь ближе, сжимая член сильнее, мне не надо приказывать и говорить, я делаю все сама. Облизываю головку, беру ее губами, сосу, открывая рот шире, обхватываю ее всю. Кружу языком, стараясь взять член как можно глубже.

— Да, котенок, ох черт, да, вот так, опустись на яйца, сожми их, еще.

Стыдно ли мне было? Тогда нет.

Спальню освещали два ночника, я чувствовала на себе тяжелый, полный огня взгляд Захара, но продолжала делать минет Тимуру.

— Еще, умница, да, поиграй язычком, спустись ниже. Вот да, да, маленькая, сожми так, а теперь пососи мои яйца.

Делаю все на инстинктах, сжимаю яйца Тимура, а потом, как он и говорит, облизываю их и посасываю. Прикрыв глаза, ерзала на кровати, соски торчали, а я вновь возбуждалась.