1
0
Детские комплексы, выращенные на нищете, дали о себе знать, он хочет все и сразу, заполнить свою жизнь дорогими, но не всегда красивыми вещами. Моя мать как раз одна из таких вещей, только в спальне, теперь у нее накачанные губы, грудь третьего размера и ни одной морщины на лице.
Не заметила, как задремала, а проснувшись, поняла, что я не одна.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо."
"Дядя Витя сидит на краю кровати, я одергиваю задравшееся платье. Сколько он вообще здесь находится?
— Что вы здесь делаете?
Не отвечает, лишь включает лампу, он точно не пьян, осознанный, но странный взгляд, сухие губы, он сглатывает, кадык дергается на шее.
— Где мама?
— Ты очень красивая девушка. Ты знаешь об этом?
Я не хочу отвечать на его вопросы.
— Подвинься ближе, я тебя не обижу.
— Нет.
— Ты ведь знаешь, что моем доме никто не говорит мне слово «нет».
— Я буду кричать, не трогайте меня.
— Конечно, будешь, еще сильнее, чем твоя мать, когда я ебу ее в зад.
А вот сейчас я вижу его настоящее лицо: извращенца, насильника, морально больного чудовища.
Мужчина дергает меня за ноги на себя, высоко задирает платье, рвет трусики. Я реально ничего не успеваю сделать, вскрикиваю, но горло сдавило спазмами, страх парализовал все тело.
Мне бы кричать, звать мать хоть кого-нибудь, но я лишь хриплю и отбиваюсь как могу. Платье задирается до самого горла, Жданов накрывает ладонями грудь, другой рукой раздвигая ноги, трогая бедра.
— Ты не представляешь, как я давно хотел это сделать. Сука, как озабоченный придурок, хотел видеть грудь своей падчерицы, трогать ее, ласкать, целовать.
— Не надо, не трогайте меня. Пожалуйста.
Чувствую, как по щекам текут слезы, как немеют пальцы и напрягается каждая мышца в теле.
— Сама виновата, ну давай же, девочка, я знаю, ты уже девушка, месячные были, давай, я все для тебя сделаю, все на свете.
— Нет…нет…не надо.
Резко просыпаюсь, сажусь, тру горло, вытираю слезы, часто дышу. Давно не было этого сна, почти целую вечность.
Включаю ночник на будильнике семь часов, дочки нет в своей кроватке, откидываю покрывало, вся спина мокрая, хочется пить.
— Саша? Ты проснулась? — в комнату заглядывает бабушка.
— Да, где Ангелина?
— Саша, там пришел мужчина, говорит, что с работы.
— Мужчина?
ЧАСТЬ 17
Двадцать три…двадцать четыре…двадцать пять.
Мышцы наливаются, чувствую легкую боль, еще два подхода, и можно в душ. Зажав крест зубами, отжимаюсь от пола, смотрю в одну точку, в узор на ламинате, имитирующий дерево.
Физическая нагрузка делает голову ясной, а мысли — чистыми.
