1
0
Трясущимися руками взяла флакон с гелем, выдавила, нанесла на кожу. Между ног слишком влажно и скользко, начала смывать сперму, хорошо, хоть нет крови, он мог просто порвать меня там. Делаю все медленно, я сама сейчас словно в густом тумане, иду на ощупь и не знаю, куда выберусь, и что будет дальше.
Снова вспоминаю дочь, ее улыбку, как она радуется, если я прихожу раньше с работы и она еще не спит. Не хочу плакать, но слезы текут сами, их смывает вода, сажусь на дно душевой, поджимаю под себя ноги, все никак не могу согреться, тело бьет озноб.
Резкое движение, вскидываю голову, в открытой двери душевой Захар, я инстинктивно двигаюсь к стене, он обнажен, внимательно меня рассматривает.
— Я до такой степени страшный?
Конечно, страшный, а еще опасный и непредсказуемый, но не отвечаю, рассматриваю стоящего перед собой мужчину.
Не сказать, что он накачанный, но здоровый и широкоплечий, совсем нет жира, мышцы играют под кожей, несколько заметных шрамов. На груди немного темных волос и смущающая меня татуировка Девы Марии. Также дорожка темных волос тянется от пупка к паху, крупный половой орган в спокойном состоянии.
Резко отворачиваюсь, не хочу смотреть. Он для меня воплощение порока и боли, а эта татуировка совсем не вяжется с его образом и наверняка насквозь пропитанной грехом жизнью.
— Тебе плохо?
Все еще молчу. Зачем ему вообще со мной разговаривать и задавать вопросы? Я — купленный лот номер семь на аукционе, меня надо иметь, а не вести беседы, но, может, так и лучше, и за разговорами он не будет бешеным и диким.
— Я задал вопрос.
— Да. Мне плохо.
— А ты думала, будет хорошо?
— Нет, я ничего не думала. Вы спросили, я ответила.
Снова рассматривает.
— Встань.
Делаю, что говорит, приподнимаюсь, опираясь о стену, не закрываюсь и не отворачиваюсь. Что он там во мне еще не видел? Заходит в душевую, сразу становится тесно, пар от горячей воды окутывает наши тела. Рядом с этим мужчиной, чувствую себя еще меньше, едва достаю макушкой до плеча.
Все еще не могу поверить в то, как он имел меня. Они оба имели. Но тело выдержало. Наступив на горло страхам и гордости, я в конце концов отдала ему свою девственность, пусть и иначе.
Заставляет смотреть в лицо, поднимая мое за подбородок. Не понимаю, что он там все пытается разглядеть или увидеть?
— Кто тебя послал?
— Никто, я же говорила.
— Я так не считаю, — он сдерживает себя, я вижу это и чувствую.
— Для чего меня к вам подсылать?
— Причин может быть много.
— Я не знаю ни одной.
— Тогда зачем ты здесь?
Теперь его пальцы медленно скользят по коже, задевая шею, ключицы, грудь, обводит ее, спускается вниз, я прерывисто дышу, прикрыв глаза, мышцы живота сокращаются.
— Вы сами купили меня и привезли сюда.
— Ответ неверный. Зачем ты здесь?
— Я…мне нужны деньги.
