Атомный перебежчик

Это давало возможность разглядеть машины и людей. В деревню въехали и остановились возле крайних домов две машины: грузовик и легковой «Мерседес». Полтора десятка немецких солдат разошлись, держа автоматы на изготовку. Из легковой машины выбрался верзила в офицерской форме. Шелестов даже разглядел, что немецкий офицер был рыжеволосым. Следом из машины выбрался еще один человек, фигура и походка которого показались Максиму знакомыми. Скорее всего, он даже ожидал этого.

– Михаил, – негромко позвал Шелестов Сосновского. – Как у тебя обстановка?

– Все спокойно, никакого движения.

– А у меня тут гости. И одного я, кажется, узнаю. Подойди сюда.

Сосновский подошел в Максиму, приложил к глазам бинокль и стал рассматривать людей на краю деревни.

– Андресен, – заявил он, не отрывая бинокля от глаз. – И, как мне кажется, он не арестованный. Разговаривает с офицером вполне дружественно. Значит, не опасается, что кто-то узнает о его отношениях с гестапо. Выследили они нас, Максим Андреевич. Уходить надо.

– Ты прав, – кивнул Шелестов. – Они по нашу душу сюда приехали. Иди, буди пастора и Хольмена. Я пока понаблюдаю за гостями.

События в деревне развивались по стандартному сценарию. И Максим лишний раз убедился, какова в этом спектакле роль Андресена. Тот показал рукой на два соседних дома, и туда побежали солдаты. Действовали они осторожно, стараясь не шуметь. Наверняка опасались активного сопротивления. Двое присели у каменного забора и приготовили оружие. Двое направились к дверям, прислушались, еще двоих поставили под окнами. Потом стали стучать в двери.

Сосновский поднялся наверх и сообщил, что норвежец готов и можно уходить. Но когда Шелестов, натягивая куртку, спустился на первый этаж, то увидел пастора в домашней одежде.

– Густав, вам лучше уйти с нами, – сказал он. – Вы напрасно думаете, что гестапо пощадит священнослужителя, если тот укрывал партизан.

Сосновский перевел слова Шелестова. Пастор выслушал их спокойно. Он только качнул отрицательно головой и тихо ответил:

– Что нам суждено, знает только один Господь. Уходите, а я постараюсь задержать немцев, убедить их, что в доме никого, кроме меня, не было. Удалю следы вашего пребывания. Не бойтесь за меня, я достаточно пожил на этом свете и сделал людям много добра. Мне не страшно умирать, если придется. А вам еще сражаться с врагами.

Шелестов подошел и обнял маленького священника. Тот с улыбкой похлопал русского по плечу и перекрестил. Уходить и бросать пастора было горько, но ничего не поделаешь, он так решил сам, а переубеждать священника – дело безнадежное.