Атомный перебежчик

С собаками, например.

Виновато улыбнувшись, Борис поправил автомат и снова заговорил, подглядывая в свой блокнот:

– Арь дэ ну́ен сом сна́ккерь рю́ссиск харь? Яй арь рюссиск. Кан дю йелпе мей?[5] – чуть помедлив, он добавил вполголоса: – Хотя, если бы я признался, что еврей, вы бы все равно не поняли.

Норвежцы переглянулись. Как показалось Когану, они выжидающе смотрели на того, длинного, с трубкой. Он наконец вытащил мундштук изо рта, постучал трубкой по каблуку своего ботинка и не спеша спрятал ее в карман.

– Вам повезло, из всех нас я немного говорю по-русски, – сказал он довольно чисто, но с сильным акцентом.

– Кто вы такой? Вы сказали, русский. Но вы с оружием. Вы диверсант, разведчик? Вас забросили в тыл с парашютом?

– Как я сюда попал, большого значения не имеет. И если я вас не знаю и не могу вам доверять, то и вы находитесь в таком же положении. – Коган поперхнулся, злясь на себя, что разговаривает такими заумными словами с человеком, который плохо говорит по-русски и примерно так же понимает русскую речь. Но длинный, кажется, понял.

– А на что вы рассчитывали, подходя вот так к незнакомым людям в оккупированной Германией стране? Да еще с немецким автоматом.

– Думаю, что у этих двоих, – Коган кивнул на норвежцев, все еще державших руки в карманах, – тоже могут оказаться немецкие пистолеты, а не японские и не французские. А рассчитывал я, как и любой нормальный человек, на патриотизм норвежцев, которые не оставят борьбы с врагом, растоптавшим их родину. Общий враг часто делает людей друзьями. Хотя бы на время общей борьбы.

Человек, стоявший рядом с длинным, что-то быстро заговорил по-норвежски. Глаза его забегали, он нервно закивал в сторону Бориса. Длинный спокойно выслушал его, и когда собеседник замолчал, снова обратился к Когану:

– А вот мои норвежские друзья не согласны с тем, что вам можно доверять. И знаете почему? Именно потому, что их родина оккупирована врагом. Проще вас пристрелить и снять этим все проблемы. Ведь они могут быть, если вас оставить в живых, а потом проверять. А потом столкнуться с ситуацией, когда вы окажетесь нацистским агентом. Зачем им все это?

– Слушайте, а ведь вы англичанин? – догадался Коган.

– Не вижу смысла от вас это скрывать, – пожал плечами незнакомец. Вашей участи это никак не облегчит. Отдайте автомат. Мы поговорим с вами, но уже не здесь."

"– Да ради бога. – Борис с готовностью снял автомат с плеча и бросил к ногам норвежцев. – Там осталось два патрона. Последнюю гранату я бросил в фашистов еще утром. Пистолет я нечаянно утопил в реке. Дело не в оружии, мистер союзник, а в том, что если бы мы все делали так, как нам удобнее, и старались избежать впоследствии проблем, то мировая политика зашла бы в тупик.