Атомный поезд

— Так вы женитесь? — насторожилась Ирина Владимировна.

— Посмотрим. Расписаться — дело нехитрое, только надо думать о будущем. Одно дело быть генеральшей, а другое — куковать в глухом лесу!

Мать покачала головой.

— Смотри, доиграешься… У меня в молодости была подруга — писаная красавица. Тоже всё женихов перебирала. Так и кукует одна, хотя и в городе. А генералы из лейтенантов вырастают…

— Ладно, я это учту, — недовольно сказала Оксана и направилась к себе в комнату.

— Ужинать-то будешь? — спросила на всякий случай Ирина Владимировна, глядя в узкую спину дочери.

— Нет. Мы в кафе поужинали.

Оксана закрыла за собой дверь. В её комнату родители никогда не заходили, это была её личная территория. Вся остальная жилая площадь считалась общей.

Она подошла к высокому зеркалу, остановилась напротив него и придирчиво окинула взором своё отражение. Оксане Моначковой было двадцать два года, и выглядела она очень аппетитно. Среднего роста, аккуратная худенькая фигурка: плоский живот, маленькая грудь с розовыми сосками, округлые бёдра, аппетитная попка, безукоризненной формы ноги… Кукольное личико: фарфоровые щёчки, тонкий, чуть вздёрнутый носик, чувственная линия губ и лебединая шея. Рыжеватые волосы, густые и блестящие, ниспадали до плеч ослепительным каскадом, как в рекламе шампуня. Барби, одним словом. Так её называют последние три месяца. И это ей нравится.

Игривым движением руки отбросив со лба золотистую чёлку, Оксана ласково улыбнулась в зеркало сама себе. Потом разделась, полюбовалась на своё голое тело с бритым лобком — в ванной у неё лежит бритвенный станок, которым она бреет ноги, лобок, подмышки; растёрла пальцем небольшой синячок возле пупка. Ничего, пройдёт. Кудасов не обращает внимания на такие мелочи. Хотя Сурен бы обратил.

Оксана залезла в шкаф, порывшись в бельё, достала свёрнутые в комок старые колготки, развернула и извлекла на свет божий серьги и кольцо с крупными, отборными жемчужинами. Сурен обещал ещё подарить такое же ожерелье, тогда будет полный комплект… Только как все это легализовать? Пока она надевала украшения только в компании самого Сурена и его друзей. Все солидные мужики смотрели на неё, как кот на сметану, только что не облизывались. Один даже сунул украдкой свою визитку…

Девушка надела серьги, кольцо и принялась принимать перед зеркалом соблазнительные позы.

— Голая Барби в украшениях — это улёт! — говорил Сурен, подкатывая глаза со слегка жёлтыми белками.

И глотал «Виагру», которой обычно старался не злоупотреблять, чтобы не перегружать сердце: «А то помру, что ты тогда будешь делать?»

Оксана в ответ махала руками: дескать, не говори глупостей.