Атомный поезд

Дни он проводил в метро, магазинах, музеях, закусочных и других местах, притягивающих обычно приезжих с периферии. Это было своеобразное самотестирование: Мачо тёрся среди людей, заговаривал с ними, изучал, насколько изменились их привычки за последние годы.

Изменений было много. Москва полностью утратила облик советской эпохи: теперь это был европейский город, только без европейского порядка, обязательности и безопасности. В обилии иностранного — плакатах, рекламах, бутиках, автомобилях, ресторанах — полностью растворилась российская самобытность. Народ стал грубее и развязнее, то и дело слышалась нецензурная брань, летели под ноги плевки и окурки. Молодые люди на улицах, площадях, в парках и метро залихватски и совершенно открыто пили пиво, бросая бутылки где придётся. В Соединённых Штатах за такое арестовывали. Стражей порядка было много, к их вооружению прибавились автоматы, но рвения к службе явно стало меньше. Он видел, как два постовых медленно и с явной неохотой шли к дерущимся бомжам у Белорусского вокзала, на их лицах отчётливо читалась надежда, что те разбегутся и вопрос будет исчерпан сам собой.

Как-то вечером, в переулке рядом с Красной площадью, на Мачо напали три грабителя. Не опустившаяся пьянь, а прилично одетые молодые люди, крепко сбитые, трезвые и уверенные в себе. Один схватился за кожаный портфель, второй наставил нож, третий привычно принялся обшаривать карманы. Поразило то, что делали они это совершенно спокойно и ничего не опасаясь. Поскольку самым опасным был парень с ножом, Мачо начал с него. Прямой удар кулаком в сердце, и нож звякнул об асфальт, потом и его обладатель с треском упал на колени и бездыханно завалился на бок. Пример товарища — самое убедительное, что есть на свете, двое других уже не хотели ни грабить, ни мстить — только убежать, как можно дальше и по возможности быстрее. Но такой возможности у них не было, потому что Мачо, уронив портфель, схватил одного за запястье, а второго ударил локтем так, что хрустнули ребра и глаза вылезли из орбит. Жадно хватая ртом воздух, тот тоже опустился на мостовую. Мачо повернулся к третьему, который тщетно трепыхался, пытаясь освободить захваченную руку. Так отчаянно вырывается из холодной стали капкана матёрый травлёный волк, и шансы на освобождение у них обоих минимальны.

— Что вам надо? — спросил Мачо на чистом русском языке, внимательно глядя в глаза пойманного грабителя.

— Нет, ничего, мы ошиблись, — горячечно забормотал тот, парализованный нечеловеческим спокойствием оказавшейся не по зубам жертвы.

— В чём ошиблись? — продолжал расспросы Мачо, надеясь выяснить, почему с таким хладнокровием эти трое напали на незнакомого прохожего. Самое вероятное объяснение, что это провокация местной контрразведки.