Атомный поезд

***"

"На станции Кузяевка скорые поезда не останавливаются, а пассажирские тормозят на три минуты. Из них почти никто не выходит: местные добираются из Тиходонска электричками, рейсовыми автобусами или на попутных машинах. Но из утреннего тамбовского пружинисто выпрыгнул невысокий мужичок с потрёпанной чёрной сумкой через плечо, подмигнул проводнице, махнул рукой попутчикам и быстро пошёл по неказистому перрону. Направлялся он, почему-то не к выходу на привокзальную площадь, а вдоль путей и, когда платформа закончилась, спрыгнул на шпалы, быстро приноровившись шагать с одной на другую. Без привычки к этому приспособиться трудно, такая походка выдаёт опытного железнодорожника или человека, умеющего быстро адаптироваться к любой ситуации. Через несколько минут он подошёл к депо и по-свойски обратился к перекуривающим у входа монтёрам пути:

— Здорово, мужики! Какие курите?

— Свои, — недружелюбно ответил заросший густой щетиной путеец, а двое других угрюмо уставились на чужака.

— Это хорошо! — широко улыбнулся тот. У него было простецкое лицо и быстрые плутоватые глаза, обычная простая одежда, манеры человека с улицы. Как ни таращились насторожённо работяги, как ни выискивали что-то подозрительное, но никакого подвоха не усматривали: по всему выходило, что он свой в доску.

Он действительно был русским человеком, или, как стало модно говорить в последние годы, россиянином, никогда не выделяющимся из толпы и ни при каких обстоятельствах не привлекающим к себе внимания. Отражая это качество, московская резидентура ЦРУ присвоила ему псевдоним Иванов, с учётом последнего обстоятельства признавать его «своим» следовало очень осмотрительно.

«Иванов» обладал авантюрным складом характера, умением быстро приспосабливаться к ситуации и сходиться с людьми. Отличался природными способностями: умом, острой интуицией, смелостью, умением быстро принимать решения. Пройдя очень сжатый курс подготовки, он самостоятельно повышал квалификацию, в частности, тщательно изучал психологию. У него были хорошие показатели в работе, причём использовался он «вслепую»: предполагалось, что он не знает, чьи задания выполняет. И действительно, он никогда в жизни не видел Бицжеральда или других посольских разведчиков, имея дело с посредником, таким же россиянином, как и он сам. Пётр Васильевич познакомился с ним случайно, несколько лет назад, попросив за приличное вознаграждение проверить, живёт ли по рязанскому адресу один человек. Дело оказалось плёвым, а полученная за него сумма изрядной. Так и пошло… Поручения, как правило, были необременительными и на редкость хорошо оплачиваемыми.