2
0
— Ни в чём не везёт! Никто не любит, никто не уважает, работы нет, тут ещё Танька… Да я, может, их попугать хотел! У меня и патронов-то не было… А что я теперь Косому скажу?
— Пошёл отсюда, щенок! — заорал машинист. — Ты не их пугать пошёл, а мне в живот целиться! Это ты меня пугал! И мне тут мозги компостировал! Вон отсюда, а то я тебе и рожу отрихтую!
Поднявшись и спрятав покорёженный обрез под рубашку, Максим пошатываясь вышел из депо, обогнул огромное здание и зашагал вдоль железнодорожного полотна. Блестящие рельсы уходили в туманную даль, туда, где не было проблем, не было предателя Мишки, изменщицы Таньки и страшного Косого. Полонин достал сигареты, закурил, глубоко затянулся. Он был большим и сильным, каждый шаг передвигал его на десять метров от станции, вон каким маленьким кажется только покинутое им депо…
Люди злы и неблагодарны, тот же дядя Юра: ну за что он так с ним поступил? Только за то, что он открыл ему душу? А кому пожаловаться на жизнь? Вечно пьяному отцу? Задавленной беспросветным житьём-бытьём матери? Да они просто посмеются над ним!
Впереди приглашающе горел зелёным светом магистральный светофор, во рту горько дымилась прикушенная за фильтр сигарета, и после каждой затяжки горячий и вредный табачный дым наполнял лёгкие.
Мелкие капельки дождя застучали по шпалам и по макушке Максима. Холодные струйки закатились за воротник, приятно охлаждая разгорячённое тело. Вдали раздался пронзительный гудок и тут же потонул в перестуке приближающихся колёс. Полонии остановился и повернулся вполоборота. Сверкнула молния, состав стремительно приближался. Тепловоз тревожно прогудел: слишком близко стоял одинокий человек. Максим отошёл на несколько метров. Но когда состав приблизился, он зажмурил глаза и прыгнул вперёд, как прыгал в Дон с причальных мостков. Если бы он воспользовался трамплином, то, возможно, попал бы под спасительное воздействие защитной сетки. Но он упал низко, прямо под колёса.
Нечеловеческий удар многотонной махины смял щуплое тело, бешено вращающиеся колеса размолотили его вдребезги. Состав не тормозил. Не шипела пневматика, не прижимались к колёсам тормозные колодки, не летели искры, могучие дизеля не сбавили оборотов. С прежней скоростью поезд промчался дальше. Минуты три спустя смолк и оглушительный стук колёс. Состав скрылся из виду. Изуродованный обрез валялся по одну сторону полотна, изуродованное тело — по другую. Из неплотно сомкнутых мёртвых губ медленно выходили остатки дыма."
"Не было больше житейских проблем, не было Таньки, Мишки, Косого, не было целого мира, целой Вселенной. Не было ничего.
Мелкий моросящий дождь постепенно перешёл в ливень.
