2
0Здесь он включил свой фонарь и осмотрелся.
— Ну, что там? — спросил сверху Савва.
Угорь долго молчал.
— Ну, чего?!
— Хрен его знает. Или кинокамера, или типа того…
— Ну вынимай, давай!
— Да она это… Крепко прикручена… И потом, это не кинокамера…
— А что?
— Не знаю. Дай руку, я вылазить буду… Надо дёргать отсюда!
С помощью соучастника Угорь вылез наверх.
— Давай делать ноги. Чувствую, что мы в какое-то говно вляпались. Надо было Лаврентьича слушать…
Они слезли с контейнера, и тут послышались приближающиеся милицейские свистки.
— Бежим!
Воры-неудачники со всех ног рванули в темноту. Вслед устремились лучи ярких фонарей.
— Стой! Стой, стрелять буду!
Стрелять, конечно, никто не стал — случай не тот. Беглецы растворились в густой южной ночи. К контейнеру подошёл майор Казаков с двумя сержантами и путевым обходчиком. Фонари высветили английские надписи на борту контейнера.
— Импорт, — присвистнул Казаков. — Ни фига себе! Это на бой не спишешь… Ну-ка, Оськин, полезай, посмотри… Может, они ничего не успели…
Чертыхаясь, сержант забрался на контейнер.
— Тут дыра! — крикнул он. — И топор валяется!
— Ничего не трогай, а то отпечатки сотрёшь! — приказал майор. — Охраняй место происшествия. Придётся опергруппу вызывать со следователем. Иначе не отпишешься!
***— Вот он! — очередной ветеран радостно потёр ладони. — Как загнали его при мне, законсервировали, так он и стоит!"
"Близнецы переглянулись. В двадцати километрах от Челябинска, в отдельном ангаре воинской части, не имеющей отношения ни к ракетным, ни к железнодорожным войскам, а просто располагающейся недалеко от железной дороги и имеющей собственную грузовую ветку, стоял БЖРК первого поколения. В сборе, лоснящийся от солидола, вполне боеспособного вида. Хоть сейчас в дорогу!
Они обошли спецпоезд со всех сторон. Обычный с виду тепловоз, два самых обычных пассажирских и два грузовых вагона, пятый вагон тоже грузовой, но очень странный: металлический корпус с явно видимыми шарнирами под крышей. Каждому видно, что здесь всё раздвигается, разъезжается, как купол обсерватории перед тем, как из него выглянет телескоп.
— Открываемый вагон! И как он ездил? — подумал вслух Влад Малков.
— Очень просто и ездил, — пояснил ветеран. — Тогда же была дисциплина. Закон и порядок. Никто лишних вопросов не задавал, лишнего не видел, отворачивался. И, конечно, газетчики без спросу ничего не писали. А если вдруг напишет по недомыслию, то цензура не выпустит…
— Спасибо большое, Марк Захарович! — капитан Малков пожал ветерану руку. — Без вас мы бы его никогда не нашли! Похоже, он остался в единственном экземпляре. Тем более в таком прекрасном состоянии.
— Потому что я знал — такая вещь обязательно понадобится! — улыбнулся отставник.
