Сломленный принц

Когда мы входим в кухню, он ставит блюдца в раковину, украдкой смотрит на официантов и понижает голос до шепота.

– Прости за то, что я сказал на вечеринке у Сав. Я был… пьян.

– Тебе не разрешается использовать эту причину как оправдание, – отвечаю я. – Ты всегда пьян, но никогда не говорил мне ничего подобного.

Его щеки краснеют.

– Прости. Я – козел.

– Угу.

– Прощаешь меня?

Он улыбается своей фирменной мальчишеской улыбкой, которая заставляет всех таять, но я не позволю ему так легко отделаться. То, что он сказал мне тем вечером, было очень грубо. И больно. Поэтому я качаю головой и выхожу из кухни.

– Элла. Да ладно тебе! Погоди. – Он догоняет меня в коридоре и хватает за руку. – Ты же знаешь, я вечно ляпаю всякие глупости, не подумав.

Мое лицо вспыхивает.

– Ты фактически объявил всем, кто был на вечеринке, что я шлюха, Истон.

Он стонет.

– Знаю. Я облажался, ладно? Ты же знаешь, что на самом деле я так не думаю. Я… – Он морщится. – Ты мне нравишься. Ты – моя младшая сестренка. Пожалуйста, не злись на меня.

Но я не успеваю ответить, потому что мое внимание привлекает еле слышный звук, похожий на стон. Или на вздох?

Я смотрю в конец коридора. В той части дома только три помещения: маленькая туалетная комната, кладовая и стенной шкаф.

– Ты слышал? – спрашиваю я Истона.

Он мрачно кивает.

Что-то подталкивает меня прокрасться по коридору. Я останавливаюсь перед кладовой, но оттуда не доносится ни звука. За дверью шкафа тоже тишина. Но вот за дверью уборной…

Услышав стон, мы с Истоном замираем на месте. Судя по всему, он принадлежит женщине. У меня холодеет кровь, потому что сейчас в особняке Ройалов шесть женщин, и местоположение пяти всем известно. Брук на террасе. Официантки на кухне. Я здесь.

А значит…

Я, округлив глаза, поворачиваюсь к Истону, меня вдруг начинает подташнивать.

Он, должно быть, тоже сложил два и два, потому что его рот слегка приоткрыт.

– Истон, – шиплю я, когда он тянется к дверной ручке.

Ист поднимает указательный палец к губам. Потом, к моему ужасу, поворачивает ручку и на пару сантиметров приоткрывает дверь.

Этих сантиметров вполне достаточно. Даже более чем. Мы успеваем разглядеть, кто внутри. Светловолосая голова Дины. Темноволосая Гидеона. Его руки впиваются в ее бедра. Ее тело выгибается дугой, прижимаясь к нему.

Истон беззвучно закрывает дверь и, спотыкаясь, пятится назад, как будто ему только что влепили пощечину.

Мы не произносим ни слова, пока не оказываемся на безопасном расстоянии от туалета.

– О боже, – в ужасе шепчу я. – Гидеон…

Истон закрывает мне рот рукой.

– Замолчи, – тихим голосом говорит он. – Мы ничего не видели, ясно?

Его рука дрожит. Строго взглянув на меня, Истон разворачивается на каблуках и исчезает в холле.