Сломленный принц

– Тогда тебе пора, Рид. Разговор закончен. – Насмешливый огонек в его глазах угасает, сменяясь раздражением. – К тому же папа только что прислал сообщение. Он хочет, чтобы мы поскорее приехали домой. Они с Брук хотят сделать какое-то объявление.

Я поднимаю глаза на Истона.

– Брук?

Резко рассмеявшись, он поворачивается к Риду.

– Ты не сказал ей?

– Что не сказал? – требовательно спрашиваю я.

Какого черта Брук делает в доме?

Рид смотрит на брата с окаменевшим лицом.

– Ого! Интересно, почему ты ничего не сказал? – Истон пожимает плечами, глядя на меня. – Папа и Брук снова вместе.

У меня холодеет кровь в жилах. Что? Почему Каллум опять сошелся с ведьмой?

И как вообще я смогу смотреть ей в лицо после того, что видела той ночью в комнате Рида?

У меня подкашиваются ноги, руки дрожат. Надеюсь, мальчишки не замечают, как сильно меня трясет, как сильно расстроила меня эта новость.

Вдруг у меня пропадает всякое желание возвращаться домой.

Глава 13

Наши машины одна за другой въезжают на огромную круговую подъездную дорожку особняка Ройалов. Мой кабриолет. Пикап Истона. «Рендж ровер» Рида и «ровер» близнецов. Я остаюсь сидеть в машине, наблюдая, как братья Ройал хлопают дверцами и исчезают через черный вход дома.

Поверить не могу, что Брук здесь. Поверить не могу, что Рид «забыл» сказать мне об этом. Досаждая мне своим присутствием, в перерывах насмешками по поводу того, как он собирается вернуть меня – и как я по-прежнему хочу его, – почему он так и не сказал мне, что Брук вернулась?

Но, конечно, он ничего не говорил. Думает, если притворится, что никогда не прикасался к Брук, что ее не существует, я все позабуду.

Он напрасно надеется. Элла Харпер ничего не забывает. Никогда.

Я делаю глубокий вдох и приказываю себе выйти из машины. Но остаюсь сидеть, где сидела. И вылезаю, только когда открывается соседняя дверца.

– Элла, – улыбаясь от уха до уха, окликает меня Брук.

Я беру сумку, обхожу машину и пытаюсь пройти мимо нее, но она перегораживает мне путь. Мне еще никогда и никого так сильно не хотелось ударить, как эту женщину. Блондинка Брук все такая же насквозь фальшивая, какой я ее запомнила. На ней дорогущее мини-платье, высоченные каблуки и столько бриллиантов, что ими можно заполнить магазин «Тиффани».

– Мне нечего тебе сказать, – заявляю я.

Она смеется.

– Дорогая, ты это не всерьез?

– Еще как всерьез. А теперь прочь с дороги.

– Только после того, как мы с тобой перекинемся парой словечек, между нами, девочками, – чирикает она. – Я не позволю тебе войти в дом, пока мы кое-что не выясним.

От изумления у меня пропадает дар речи, но я беру себя в руки.

– Нам нечего выяснять. – По какой-то причине я понижаю голос до шепота, хотя они с Ридом заслужили, чтобы я кричала об этом во всю глотку.