Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Абверовцы вели переговоры и с бывшими членами Государственной думы. Белоэмигранты почувствовали, что они нужны нем­цам, предвкушали долгожданную радость победного возвращения в Россию."

"В эмигрантских кругах велись нескончаемые разговоры о скором конце большевиков, каждый молил бога ниспослать чудо и вернуть бывшим господам их владения и привилегии. Когда фашисты напали на Советский Союз, многие белоэмигранты отправились в поход вместе с ними. Но шло время, гитлеровцы захватывали советские земли и чем дальше, тем меньше считались со своими пособниками. К власти их не допускали, держали в черном теле.

Шнеллер ясно дал понять Владимиру, что и в будущем им рассчитывать не на что.

В школе процветала система слежки, доносов. “Свобода”, которую получили курсанты, на самом деле служила целям дальнейшей проверки. Уже в первые недели учебы Рудольфу и Шнеллеру стали известны все те, кто ходил в самоволку, кто не выполнял указаний преподавателя. За такими слушателями устанавливался особый надзор. Они попадали под подозрение.

А Никулину необходимо было завоевать авторитет и полное доверие руководителей школы.

Поэтому он везде старался вести себя так, чтобы не вызвать ни малейших нареканий. Чтобы быстрее вырваться, получить задание и перебраться к своим, он учился, не шалея сил, строго соблюдал все установленные немцами правила и неизменно удостаивался высших баллов. Никулин был в меру любознателен, корректен. Порою проявлял инициативу, делал вид, что весьма старательно осваивает новую специальность.

Методика преподавания, организация школы, ее назначение, способы переброски агентов за линию фронта — все это для Николая Константиновича было делом давным-давно известным.

Организацию и методы работы абвера чекисты изучали еще до войны. Так что все свое внимание он обратил на изучение “сослуживцев”. Кто они, какие причины толкнули их на путь измены Родине, нот ли среди них честных людей, думающих о возвращении домой? Разобраться в этом было нелегко. Беседуя с курсантами школы, Николай Константинович был очень осторожен и сдержан, но приглянувшимся ему людям словно невзначай подсказывал правильный путь.

— Ты думаешь, мне Гитлер нравится? — разговорился однажды Иван Романов, которого Никулин взял под свою “опеку” едва ли не с первых дней пребывания в Валке.

— Да по мне, всех фашистов передушить надо. Сколько горя, изверги, народу причинили. Этим гадам я ни в жизнь служить не буду. Дай только через фронт махнуть, а там ищи-свищи.

— Не побоишься?

— А чего мне бояться? У меня к Советской власти претензий нет.

— Говорят, отца твоего в Сибирь загнали?

— Было такое. До тридцатых годов мои старики богато шили. Батраков имели. Вот их и выселили, как ку­лаков.