Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Напрягая всю волю, чтобы не выдать своей тревоги взглядом, мимикой, жестом, Никулин медленно произнес:

— У нас в поселке все время клуб был — нардом — народный дом, значит, а перед войной построили кинотеатр “Ударник”. Только он не на Зеленой, господин майор, а на Подгорной улице стоит. Знаете, которая к базару идет? Мосточек там такой через ручей, аптека неподалеку. А на Зеленой новую почту строить начали, да война помешала.

— Да, да, правильно. А я было позабыл. Кинотеатр действительно построили на Подгорной. Ты прав.

Николай Константинович заметил мимолетную тень на лице майора, погасли огоньки в его глазах.

Видимо, ответ Никулина его разочаровал. Майор убедился, что тот действительно знает Кусково, и обдумывал следующий во­прос. Поселком он больше не интересовался, да и продолжать разговор о нем дальше было рискованно. Рудольф был в Кускове раза два, прошелся по улицам и, естественно, не мог запомнить всех тех особенностей поселка, которые хорошо известны старожилам. Никулин мог догадаться, что его проверяют. Нельзя позволять русскому выйти победителем даже в таком мимолетном поединке. Рудольф поспешил сменить тему разговора:

— А в Москве бывать приходилось?

— Приходилось, но редко.

— Люблю Москву, — улыбнулся майор. — Красивый город. Как это у вас поется: “Ты самая любимая…”

Николай Константинович сочувственно покивал. А майор продолжал расспрашивать.

— Вам, конечно, не говорили еще, кто я такой и куда набираю людей?

— Никак нет, господин майор.

— Я являюсь начальником разведшколы абвера. Хотите ли вы пойти к нам учиться?

— Конечно, хочу. С большим удовольствием.

— А почему это вдруг?

Никулин начал рассказывать вымышленную историю, которую впервые поведал Плетневу.

Он понимал, что задан не праздный вопрос — это продолжение проверки. Отступи Николай Константинович хоть в чем-нибудь от своих прежних слов — и его сразу прижмут к стене. Но майор, видимо, удовлетворился ответом. Он не стал слушать до конца и прервал речь Никулина:

— В России установится новый порядок! Все верные слуги фюрера будут вознаграждены.

— Беседуя с начальником школы, Николай Константино­вич старался не “переборщить”. Слишком горячие уверения в преданности немцам, слишком резкое недовольство Советской властью одинаково могли показаться подозрительными.

Он говорил не только о недостатках, отмечал и положительные стороны. Советская власть дала большие блага простому народу. Но что ему, Никулину, простой народ, когда революция лишила его богатого наследства, уравняла с последним мужиком? Это был тонко рассчитанный ход. Начни Никулин хаять все подряд, немцы решили бы, что он или неискренен, лицемерит перед ними, либо просто глуп. В том и другом случае человек не годится для работы в абвере.