Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Быстрову нравилось, что Сосницын во всяком деле добирался “до косточек”, взвешивал все доводы основательно, без излишней горячности.

— Конечно, формально подполковник Светловидов прав, — рассуждал Сосницын. — Состав, так сказать, преступления налицо. Можно судить. Тем более, что статьи Уголовного кодекса определены и даже документы составлены. Вот только плохо, что составители с самим Каращенко как следует не потолковали.

— Какая необходимость разводить сантименты с преступником, если документы его полностью изобличают?! — взорвался Светловидов. Он раскраснелся, взъерошился, как петух перед дракой, и даже стеклышки его пенсне засверкали недобрым блеском.

— Дело Каращенко без задержки пройдет все судебные инстанции, а поговорить с преступником следователь сумеет и тогда, когда тот окажется под стражей! — Светловидов замолчал и победоносно оглядел окружающих.

Быстров постучал карандашом по столу, призывая к порядку. Светловидов недовольно поерзал в кресле.

А Сосницын все так же спокойно и рассудительно продолжал:"

"— Мы не имеем права размахивать законом, как дикарь дубиной.

Надо изучить состав преступления и, самое главное, выяснить характер и личность обвиняемого. А он, это надо прямо признать, человек исключительной стойкости и мужества. Такие не изменяют своей Родине. Подполковник Светловидов не хочет учитывать этого. Я считаю, что товарищу Каращенко можно поручить специальное задание в абвере.

Сразу же после подполковника выступил майор Бог­данов.

— Человека, которого немцы называют Никулиным, а мы — Каращенко, я знаю давно, еще по довоенной службе. Он испытанный чекист, мой давнишний друг, и мне легче разобраться в особенностях его характера, чем кому-либо другому.

Мнение полковника Королева о нем глубоко ошибочно. О какой преданности абверу может идти речь, если Каращенко принес исчерпывающие характеристики на весь состав Валкской разведшколы, переправочного пункта в Сиверском и на тех агентов, которые оттуда засланы или готовятся для отправки в наш тыл? Вам хорошо известны и другие ценные сведения, которые сообщил Никулин. При проверке они подтвердились. Если он шпион, то немцы, выходит, разрешили ему выдать весь агентурный состав школы. На это они не пойдут. Не такие они простаки, как представляют некоторые.

Королев не выдержал. Вскочил с места.

— Не слишком ли вы, товарищ Богданов, расшаркиваетесь перед фашистской разведкой, не слишком ли высоко цените ее сотрудников?

— Мы, товарищ полковник, не раз имели возможность убедиться в том, что абвер — противник сильный, опытный и коварный. Недооценить его — значит разоружить себя. А благодушествовать нам государство не разрешает. Вы это знаете лучше меня.