35
0Будто они не любили друг друга, не были вместе счастливы.
Он попросил ее пройти с ним за стеллажи. И, заслоненные книгами и полками, они стояли словно в длинном, высоком ящике. За долгие годы он впервые очень близко видел ее лицо. И понял, что кожа у нее не такая гладкая и свежая, как в прошлом. И взгляд другой — лишенный самоуверенности.
Ясно, она не могла знать, для какой цели привел ее за стеллажи Чирков. Конечно, могла догадываться. Но и могла надеяться на иное, лучшее, потому что надеяться никому не заказано.
Протянув бумажку с номерами телефонов, он предупредил:
— Если придут с паролем, позвони по любому из этих телефонов.
— Хорошо, — жалобно ответила Татьяна.
— Тебе страшно?
— Ничего. Только... Какой-то тип уже целый час сидит в читальном зале.
— Это наш человек. Не пугайся.
— Роксана нашли?
— Еще нет.
— Они убили его.
— Или он дезертировал. Пожалел, что тебе доверился, и сбежал.
— Нет. Они убили его.
Татьяна говорит убежденно, точно сама видела преступление, но Чирков понимает, что она ничего не видела, что это страх.
Теперь он не чувствовал в душе злости на Татьяну. И сама она вся — обыкновенная, заурядная. Любви к ней у него больше не было. Он даже не очень осуждал ее, полагая, что женщина столь редкой красоты едва ли предназначена для одного мужчины, рядового, обыкновенного. Может, природа, создавая Татьяну, ориентировалась на Александра Македонского или Наполеона...
— Как ты живешь? — спросила она.
— Война.
— Скоро кончится?
— Доживешь, не состаришься...
— Ты когда-нибудь вспоминаешь обо мне?
— У меня редко бывает свободное время.
— Зато я утопаю в нем.
— Каждому свое... Не забудь про «Былое и думы».
— На память не жалуюсь.
«Да, жизнь пообтерла Татьяну, — рассуждал Чирков, шагая по улицам погружающегося в сумрак города. — Как в сказке. Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела... А кто успел?»
У штаба Чиркову повстречался командир комендантского взвода, доложил:
— Товарищ капитан, труп Роксана обнаружен, Только не у карьера, где мы искали его днем, а во дворе, под аркой, в водопроводном люке.
"Руки у командира комендантского взвода были в грязи и ржавчине. А лицо — синее, словно он замерз.
Ейского кин
ких королев
Вечер опускался теплый, лунный. Деревья шелестели листвой, и ветер был ласковый, осторожный. Он не касался земли, а скользил над ней, точно птица. И птицы радовались ему. Пели на разные голоса: звонкие, глухие, писклявые. Птичий гомон заполнял все небо, до самых звезд. И луна висела над горой... Желтый свет колыхался в море, дрожал на молодых листьях, свинцом застывал в развалинах.
