34
0Человек шел прямо на него. По силуэту и походке можно было определить, что это мужчина.
Чутьем или интуицией, называйте как хотите, Бокалов вдруг понял, что в него сейчас будут стрелять. И когда неизвестный вынул из кармана правую руку, Граф бросился к стене в надежде, что тень на какое-то время прикроет его. Он прильнул к стене, широко расставив руки, словно хотел обнять ее, и двигался боком, боком... Коленка ударилась о выступ. И Бокалов сообразил, что, может быть, судьба дарит ему последний и единственный шанс выиграть поединок. Вскочил на уступ, схватился руками за край стены и перебросил через нее туловище.
Отряхнув брюки, Граф поднял с земли кепку и пошел к цеху — большому длинному зданию, в широких окнах которого горел свет.
— Володя? — В голосе у паренька удивление, изумление. Ясно, что Колька Инженер ожидал увидеть здесь кого угодно, только не Бокалова.
— Он самый... — вяло ответил Граф.
— Как же ты сюда попал?
— Профессиональная тайна.
— Телефон?
— Да. Я хочу вызвать машину.
— Шутишь.
— Серьезно. Покажи, где телефон. — Граф посмотрел ему в глаза...
И Колька не спросил больше ничего. Он провел Бокалова в кабинет начальника цеха. В это время там уже никого не бывало.
— Выйди, — сказал Граф. И набрал номер телефона Каирова...
4Иван Беспризорный сказал:
— Ребята, я вам стихи новые прочитать хочу...
— Не время, — ответил Сема Лобачев, который сейчас был за старшего.
Поддувайло возразил:
— Может, до рассвета никто и не объявится..
— Бабушка надвое гадала, — поддержал Боря Кнут. — Скорее всего, кони ворованные. И здесь милиционеру сподручнее сидеть, а не нам, бойцам Красной Армии.
— Много говорите, — заметил Семен Лобачев. И потом разрешил: — Ладно, читай... Только негромко...
— Стихотворение называется «Сабля»... — начал вполголоса Иван Беспризорный.
Тучи расползались медленно и тихо, как расползается промокшая бумага. И появлялись звезды, маленькие, словно елочные свечи. И Семен Лобачев, который плохо слушал Ивана, глядя на небо, подумал, что третий десяток на земле живет, а первый раз видит, как звезды из-за туч появляются.
— Да, — сказал Боря Кнут. — Будешь ты, Ваня, большим поэтом. В столице жить будешь. А я к тебе проездом наведываться стану, на выпивку занимать...
— Я серьезно, ребята. Как ваше мнение?
— Мое мнение хорошее, — сказал Поддувайло. — Но я бы больше приветствовал, если бы ты анекдоты писал.
— А про любовь что-нибудь есть? — спросил Семен Лобачев.
— В смысле — про его Марию, — посмеиваясь без злобы, уточнил Боря Кнут.
