33
0Анастасия любила смотреть, как жена Воронина возится у печи, совершая удивительное таинство серьезно и молчаливо. И в доме, и даже во дворе стоял запах свежего хлеба, сладковатый, хмельной запах.
Часам к трем погода прояснилась. Небо стало синим-синим, с круто замешенными белыми облаками, которые плыли с юга над вершиной горы.
Анастасия подошла к ограде. И посмотрела вверх. Ощущение времени исчезло незаметно, как порою исчезает боль.
— Добрый день или, вернее, вечер, — сказал мужчина.
И она сразу узнала самого молодого из геологов, которого несколько раз видела из окна.
Аполлон улыбался, глядя на нее чуточку смущенно. Щеки у него покраснели. И она тоже почувствовала, что не в силах скрыть румянец. Хотя за последнее время привыкла к пристальным, а порою откровенно восхищенным взглядам мужчин.
— Я так и думал, что у старого егеря есть все основания прятать свою племянницу.
— Разве такие основания вообще могут существовать?
— Да. Посмотрите в зеркало.
— Я не верю зеркалу. Лучше в воду...
— Вы говорите так, словно всегда жили в лесу. А между тем в вас много городского. Вы не похожи на внучку кубанского казака.
Аполлон, не стесняясь, разглядывал ее тонкие белые пальцы, длинные, заостренные ногти.
— Молодые девушки везде одинаковы, — ответила Анастасия. Ей все-таки нравился этот геолог из Москвы. И она добавила: — Le printemps de la vie ne revient jamais*[""12].
Аполлон усмехнулся:
— On a tous les ans douze de plus*[""13].
— Вот именно. — Анастасия силилась побороть смущение. И даже страх. Как ни суди, но внучке или там племяннице кубанского казака ни к чему болтать по-французски с незнакомым человеком. Однако что-то было в этом мужчине располагающее к откровенности.
6Каиров сразу узнал певучий голос уполномоченного ГПУ. Даже в трубке чистый и немного протяжный, будто человек, произносивший слова, хотел их пропеть, но потом передумал, а звучание осталось.
— Мирзо Иванович, милый, ожидаешь?
Каиров ответил:
— Мирзо Иванович человек терпеливый. Более терпеливый, чем квочка.
Уполномоченный захохотал:
— Так не пойдет... Мужчина! Азиат! И вдруг квочка! А почему не сокол, высматривающий добычу?
— Какой сокол?.
— Ни то и ни другое. Сапожник молчит.
— Значит, еще не время.
— Там виднее.
— Звони.
— Домой?
— Что говоришь? — удивился Каиров. — Я у себя. В милиции. Часы есть. Смотри на стрелки.
Наступила пауза. Видимо, уполномоченный действительно смотрел на часы.
— Двадцать минут третьего, — донеслось из трубки.
— Вот видишь. Скоро утро.
— Хорошо бы выпить крепкого чая. Всего, Мирзо Иванович.
