— И только?
— Безусловно. То есть не совсем безусловно. У нас нет канализации.
— Ясно. Людям приходится выходить ночью...
— Да... Но в туалете, если это слово здесь применимо, отсутствует электричество.
— Остается пустырь, — подсказал Каиров.
— Вероятно, так. Мне никогда не приходилось бывать ночью в поликлинике.
— Спасибо. Еще один вопрос. Ваши люди и ночью носят белые халаты?
— Безусловно.
— Как вы думаете, они снимают их, когда выходят э... на улицу?
— Думаю, что не всегда.
— Спасибо вам, товарищ Акопов. — Звякнула трубка. Каиров довольно посмотрел на Золотухина: — Вот так, милый сыщик.
Золотухин — большой артист. У него на лице одно, а про себя другое. Он сейчас не хочет раздражать начальника. И всем своим видом демонстрирует: сдаюсь, ваша взяла.
А Каиров любит, чтоб брала именно его... Вот он вышел из-за стола, заложил руки за спину и не спеша начал ходить от двери до окна... В кабинете стоял густой сумрак, но Каиров не включал свет. Он не хотел зашторивать окна. Потому что в свои пятьдесят лет был полным человеком, страдал одышкой и предпочитал свежий воздух всем другим благам.
— С личным делом Хмурого вы знакомы, — сказал Каиров. — Контрабанда. Валюта. Наркотики... Хмурый не убит на переезде, а час назад зарезан в больнице. Никто из его старых дружков на мокрое не пойдет... Все-таки появление Хмурого, которого месяц назад видели в Лабинске, и действия банды Козяка — это одна цепь... С бандой будет покончено в течение ближайших недель. Нас интересует другое... Очевидно наличие иностранной агентуры, которая руководит и помогает банде.
— «Парижский сапожник», — подсказал Золотухин.
— Операцию назовем «Парижский сапожник», — решил Каиров.
Он любил названия загадочные и необычные.
Когда Золотухин ушел, Каиров положил руку на плечо Кости Волгина и сказал:
— Тебе, Костя, предстоит выполнить самую трудную часть операции «Парижский сапожник».
2Густая изморось. Степь круглая, хмурая. Пирамидальные тополя оголенные, мокрые. Они, точно странники, появляются то справа, то слева. И дорога — кашица из черной грязи, по которой едва двигается телега.









