25
0
Сладковатая свежесть утра отступила под натиском проперченного и начесноченного рассола, запах которого был таким духовитым и упругим, что казалось, его можно потрогать руками. Небо глянуло на огурцы. И они сделались сизыми, потому что облака стояли сизые и неподвижные, как лужи.
— Угостите огурчиком, ребята, — попросил Каиров.
Солдат, прервав замысловатое словоизвержение, изумленно посмотрел на окно. И, вероятно узнав Каирова, подобрал ему с полдюжины самых крепких, самых славных огурцов.
— Спасибо, — сказал Каиров. И вернулся к столу.
Значит, текущий момент.
Взяв карандаш, Каиров написал:
«Сопутствующие причины благоприятности момента.
Июль, 1919-й — армия Юденича отброшена за Ямбург и Гдов.
Январь, 1920-й — расстрелян адмирал Колчак и члены его «правительства».
Март, 1920-й — взят Новороссийск, армия Деникина дышит на ладан.
О чем нельзя забывать: граница меньшевистской Грузии начинается в 10 верстах южнее Гагр. Значит, нужно быстрее освобождать Туапсе, Лазаревский, Сочи; Врангель сидит в Крыму; на польско-русской границе — Пилсудский...»
— Если не секрет, какие сутки вы не спите, Мирзо Иванович? — Уборевич, командарм-девять, был, как всегда, превосходно выбрит, подтянут. И пенсне, отражая бледную синь рассвета, скрывало следы усталости возле глаз.
— Нам бы об этом вспомнить вместе, Иероним Петрович, — вздохнул Каиров. — Угощайтесь.
Уборевич даже пальцем повел по губам — до того аппетитными показались огурцы.
— Непременно для князей готовили, — улыбнулся он. — Вкусно.
Каиров спрятал конспект в папку. Сказал:
— Отправил я парня в Туапсе на самолете.
— Пилот надежный? — Уборевич сощурился. Морщины обозначились резко на лбу. Сбегали к переносью.
— Надежный. Но все равно душа болит.
— Без этого нельзя. Без боли мало что в жизни получается.
— Так-то оно так... Да дело совсем новое."
"— Я понимаю. Давай порассуждаем вслух... Если все обойдется хорошо, то мы будем иметь перспективную игру с далеким прицелом.
— Хорошо. Будем ждать.
4. Партизаны (продолжение записок Кравца)
Мне приходилось лазить по горам. Смотреть вниз на долину, где домики кажутся размером с ботинок, деревья — не длиннее штыка, а спешащая к морю речушка выглядит тонкой и гибкой, как уздечка.
Нечто подобное ожидал я увидеть из аэроплана.
