7
0Но мы-то считали. Оттянуть допрос можно, но суд не оттянешь, и на суде этом может быть вынесен только один приговор. Но почему же молчит? Мы-то ждать можем, а ему какой смысл в ожидании? Слишком много улик у нас, они перевесят любую попытку солгать или отмолчаться.
На допрос Михельса Югов взял меня.
Михельс начал разговор первым:
— Прошу учесть, что я не просто Михельс, а фон Михельс. Представитель старого дворянского рода в Западной Пруссии. Не терплю здешнего военного быдла. Так что же вас интересует?
— Имя. Оно настоящее?
— Мне нет смысла лгать.
— Но вас забросили в Москву под именем Сысоева.
— Я вернул себе свое настоящее имя, когда провалилась фрейлен Мюллер. Под именем Сысоева я вербовал уголовников. Национальность свою я уже не скрывал. Поверившие в победу Германии профессиональные бандиты и воры шли ко мне очень охотно. Стоило это мне не дешево, но денег на организацию террористических и диверсионных акций абвер не жалел.
— Много ли осталось в Москве ваших сообщников?
— Я не отвечу на этот вопрос.
— Боитесь, много знают?
— Я никого и ничего не боюсь. Но предателем никогда не был. Обо всем, что касается лично меня, расскажу. Я не Зингер и хочу умереть честно.
— Неужели вы считаете честным все содеянное вами в прифронтовой Москве?
Михельс равнодушно пожал плечами. Видно, у него было совсем другое понятие о честности. Так и оказалось.
— Я воевал во вражеском тылу, как и мои соотечественники на фронте.
— Капитана Березина убили вы?
— Я спускался по лестнице вслед за ним. Примерно на расстоянии метра я выстрелил ему в спину. А чемодан его забросил в подвал, мне он был не нужен.
— Интересно все-таки, почему вы так спокойны? Ведь все записывается.
— А что мне грозит, кроме пули?
— Да, смертную казнь вы заслужили, конечно. Только памятника вам никто не поставит. Живой Зингер, приказам которого вы подчинялись, многое рассказал нам и об организации абвера, его людях. Нам, в сущности, больше допрашивать вас не нужно. Не о чем.
— Значит, приговор уже вынесен? — усмехнулся Михельс.
— Приговоры выносит суд, а в данном случае военный трибунал, — сухо пояснил Югов. — Мы только расследуем ваше дело. Оно еще не закончено, и вы не раз понадобитесь нам, когда будут разбираться дела ваших уже пойманных или еще гуляющих на свободе сообщников. Впрочем, долго это длиться не будет, и те, выдавать которых вы не хотите, с лихвой рассчитаются с вами. А теперь я думаю, что на этом можно бы и поставить точку.
С этими словами Югов встал и кивком головы показал мне на выход. С делом Михельса было покончено.
22. 31 декабря 1941 года
Сегодня я провожаю ушедший год и встречаю новый. До прихода гостей еще далеко, но календарь уже доживает последние часы. Время подытоживать год или искать рубеж, пересекающий жизнь.
