19
0Не знаю только, успею ли к началу торжества. Приглашение от председателя горисполкома пришло с опозданием. Я даже хотел было ехать прямо туда, а потом уже к вам, но счел неудобным. И вот прилетел к вам самолетом, а отсюда уже поеду поездом.
— Я слыхал, что. вы специально спортивный корреспондент?
— Это верно. Но у меня есть свободное время, а там, говорят, местность исключительно красивая, да и погода прекрасная.
Он попрощался с майором, поклонился мне и вышел.
— Андрей Матвеевич, это совсем не тот человек, с которым я познакомился раньше, — сказал я Рожкову, когда мы остались одни.
— Конечно, не тот. Это настоящий Коломийцев. Я вызвал его сюда, а вас нарочно пригласил, чтобы показать его. Но вы изволили запоздать, и я битый час говорил с ним о погоде.
— А тот?
— Тот фальшивый.
— То-есть как фальшивый?.. А рана?
— И рана фальшивая. Современные хирурги могут сделать вам искусственный нос, не то что поддельную рану. И очки у того бутафорские — со стеклами от часов. Он походит на Коломийцева ростом и цветом волос, копирует его прическу и одежду и имеет хорошо сделанные подложные документы, очевидно, заграничного изготовления, на имя Коломийцева.
— Простите, Андрей Матвеевич, но ведь для этого надо заранее подыскать человека, похожего на Коломийцева, изучить его наружность, подробности жизни, знать про рану... Откуда же за границей могли об этом пронюхать?
— Видите ли, Сережа, оказывается, личное дело военкора Коломийцева еще в начале войны попало в руки немцев. Они впоследствии продали его другой иностранной разведке. Ну, а сами знаете, в личном деле есть все, что требуется: автобиография, анкета, копии документов, фотокарточки.
— Так, стало быть, он иностранец!
— Нет, украинец. Конечно, по происхождению.
— И... и вы знаете, кто он?
— С сегодняшнего утра знаю. Нам сильно повезло с приездом Коломийцева. Его разъяснения и документ, который он передал мне, дали возможность установить личность самозванца — того, кто прикрывается его именем.
У меня на языке так и вертелся вопрос, кто же этот таинственный двойник, но я сдержался, полагая, что любопытство в таком деле неуместно.
— Он допустил оплошность, — продолжал майор,— пустяковую, невольную: только два лишних слова сестре, не более, и вот эта маленькая болтливость разоблачила его.
— У него есть сестра?
— Да, есть. И вы ее прекрасно знаете.
— Я знаю? Кто... кто же это?
— Анна Семеновна Шидловская.
— Анечка?
— Она самая.
— Не может быть!
Майор поднял на меня строгий взгляд и сказал после некоторого молчания:
— Я слов на ветер не бросаю.
Я был так поражен этим неожиданным сообщением, что не мог выговорить ни слова.
