18
0
— Может быть, у вас есть еще какие-нибудь тексты? — спросил он наконец.
— Нет, ничего нет.
— Скверно. Ну что ж, попробуем разрешить задачу, исходя из наличного материала.
Он достал из стола толстую книгу, взял карандаш и углубился в работу.
Утомленный хлопотами и волнениями минувшего дня, я задремал, сидя в кресле. Когда я проснулся, в окно уже глядел рассвет. Майор все так же сидел за столом заваленным бумагами и освещенным настольной лампой. Три пустых стакана из-под чая стояли на столе. Его лицо в смешанном освещении окна и лампы казалось серым и утомленным. Увидев, что я проснулся, он обернулся ко мне и сказал:
— Вы проспали много интересного, товарищ Зернин. Я разгадал смысл непонятных слов «МВШ» и «ИМШ».
— Что же они значат?
— Здесь указаны числа. Их не надо было расшифровывать. Вот смотрите. У вас написано: 2, 25, 23 и 36, 2, 23. Число 23, означает букву «ш», надо расшифровать. Ее следует понимать как слово «шагов», а первые две цифры дают числа 225 и 362. Стало быть, здесь сообщается, сколько надо сделать шагов по направлению, указанному какой-то «рукой Лисовского». Догадаться было нетрудно. Вот что такое эта «рука» — я так и не додумался. Наводил справки, но пока безрезультатно. Никаких Лисовских за последние двадцать лет ни в городе, ни на заводе, ни в окрестных селах не проживало. Скажите, — внезапно обратился он ко мне. — вы никому не говорили о зашифрованных записях ЮРП?
— Нет, не говорил.
— Никому?
— Никому.
— И никому не писали про это?
— Нет, ничего не писал. И фотоснимков не показывал.
— И не надо сообщать. Теперь вот что: ступайте домой и отдохните. Потом надо будет заняться Петей Сердобиным. Постарайтесь установить, не знает ли он, кто был «Бедуин». Скажите ему это слово в разговоре вскользь, как бы случайно, и наблюдайте, не выдаст ли он себя, не смутится ли, не вздрогнет ли. А про «руку Лисовского» лучше вовсе не упоминайте. Так будет осторожнее. Только действуйте крайне осмотрительно. Да помните, что его надо охранять. Он, возможно, находится в опасности.
Я понял, что мое присутствие больше не нужно, и встал, чтобы идти домой. От сна в неудобной позе у меня затекли ноги и руки и голова стала словно свинцовая. Чтобы немножко привести себя в порядок, я подошел к зеркалу и начал причесываться.
— Товарищ Зернин, покажите-ка расческу! — услышал я возглас майора. — Откуда она у вас?
— Мы нашли ее... то-есть нашла ее, собственно, Татьяна Пасько и подарила мне.
— Да где же вы ее нашли?
— В старом замке, в башне... в амбразуре башни, которая смотрит в сторону ворот. Она лежала там под камнем, завернутая в бумажку.
Майор молча открыл портфель и достал из него точно такую же расческу. Он наложил их одна на другую: расчески оказались одинаковыми, как две капли воды, и по величине, и по форме, и по цвету.
