18
0Трудно предположить, что он сам бросил ее перед самоубийством... Он убит. Только об этом не следует никому говорить. Пусть распространится весть о самоубийстве. Понимаете?
— Буду молчать.
— Верю. Так вот, постарайтесь войти в доверие к мальчику. Может быть, он вам что-нибудь и откроет. Замечайте, куда он ходит, с кем встречается. Здесь малейшее указание может принести нам громадную пользу.
— В чем же дело? — спросил я. — Чем может интересен мальчик из бедной семьи этим бандитам?
— Это не простые бандиты. Здесь дело куда более важное — политическое. Слыхал ли вы про организацию Юных разведчиков-патриотов, которая действовала здесь при фашистах?
— Слыхал. А вы знаете, майор, что v них была своя азбука, свой цифровой шифр, с помощью которого они общались? Мне сказал Краевский.
— Да, была. Об этом нам известно. Надписи делались углем или мелом на заборах и в других местах, а то и просто на земле. Только от них почти ничего не сохранилось.
— А я списал довольно много надписей. В гостинице, потом еще в другом месте...
— В гостинице?
— Да.. то есть в гестапо. В последней, маленькой камере смертников. Цифры были написаны под нарами. А когда эти нары сломали, я увидел и списал... частично.
— Где еще?
— Еще — на бревнах возле недостроенного укрепления. Знаете? Мы ездили туда гулять...
— У вас с собой эти записи?
— Да, здесь, с собой. Я захватил их, когда шел к Сердобиным.
— Давайте посмотрим.
Глава VI
ТАЙНА ШИФРОВАННЫХ ЗАНЕСЕН
Мы разложили зашифрованные записи на столе и начали их изучать."
"— Конечно — сказал майор,— здесь не может быть речи о простой секретной азбуке. Здесь сорок девять различных чисел при тридцати двух буквах алфавита. С другой стороны, это не обычное зашифрованное с помощью шифровальных таблиц и условного пароля письмо. Тогда бы не могли встречаться так часто одинаковые числа. Да такой способ для юных патриотов и не годился бы. Сообщать пароль друг другу в условиях строгой конспирации очень трудно, а хранить шифровальную таблицу крайне опасно. Им нужен был какой-нибудь более простои способ. Расчет был на то, что враги просто не обратят внимания на записи и не будут их расшифровывать. Например, возможен такой метод, —продолжал Рожков. — Буква обозначается ее порядковым номером в отделенном отрывке хорошо известной книги или, что еще лучше, в определенной условной фразе, которая нигде не записывается, а выучивается наизусть. Тогда буквы, встречающиеся в этой фразе один раз, будут обозначаться только одним числом, а другие — несколькими. Это затрудняет расшифровку, особенно если материала недостаточно. Итак, в нашем случае, чтобы расшифровать надписи надо знать секретную фразу — ключ. И мы, думается мне, ее знаем... Вы помните, что кричал старик Сердобин?
— Это про Эфесское царство? Помню.
