14
0
Линькова Елена Ивановна действительно дома. И одна. Тугой узел волос на затылке и морщинки у глаз ее старят. Следы былой миловидности еще заметны, но лишь следы. И одета скромно. В строгом костюме, и никаких украшений — ни колец, ни серег. Явно не вписывалась она в изысканный интерьер Ягодкина.
Мы представляемся и получаем приглашение зайти в комнату, по-видимому служащую и гостиной и спальней. Завтракает и ужинает хозяйка на кухне, откуда и приносит на стол уже заваренный крепкий чай, должно быть только что приготовленный.
— Мы к вам, очевидно, не вовремя, — говорю я. — Вы собирались чай пить, а мы нагрянули.
— Будем пить вместе. Чай-то я умею приготовить, с молоком, по-английски, — отвечает она и ставит на стол молочник и весьма аппетитные булочки. — То немногое, что умею…
— Вы были в Англии? — мгновенно реагирует Жирмундский и, по-моему, слишком заинтересованно.
Но она откликается просто и доверчиво:
— Да, в Лондоне. Месяца три назад. На симпозиуме по вопросам судебной медицины. Я ведь в специальном институте работаю, имею некоторую причастность к человековедению. А что вас привело ко мне?
— Ваш бывший муж, — говорю я.
Лицо ее каменеет.
— Нас с ним уже ничто не связывает, и, вероятно, я не смогу быть вам полезной.
— Именно вы и можете, — вмешивается Жирмундский. — Вы же его знаете лучше, чем мы.
Она все еще очень сдержанна. Видимо, ей совсем не нравится тема уже начатого разговора. Но тон Жирмундского настойчив, я бы сказал, даже повелительно настойчив.
— Я действительно его знаю, — неприязненно говорит она, — но…
— А зачем «но»? — смеется Жирмундский. — Мы тоже убеждены, что вы знаете.
Улыбается и она.
— Чем же он мог заинтересовать ваше высокое ведомство?
Я отвечаю примерно так же, как и в беседе со Жмыховым.
— Он проходит у нас свидетелем по одному важному делу. Какого именно, говорить не будем. Где он работает, мы знаем, и характер работы нам известен. Нас интересует другое. Его личная жизнь, быт, привычки, склонности, увлечения, знакомства. Вы уже сказали, что имеете некую причастность к человековедению. Такую причастность имеем и мы. Вот вы и расскажите нам о нем все, что знаете.
— А что ж это вы ко мне, а не я к вам? Гора к Магомету?
— Были рядом, вот и рискнули, — улыбается Саша. — А Магомета к горе — так дело-то неспешное, зачем пророка беспокоить.
— Я и пророк, — смеется она и снимает улыбку вдруг, сразу: — Задавайте вопросы. Так будет легче.
— Давно ли вы разошлись?
— Год назад. Сегодня ровно год. Самый счастливый из последних трех лет моей жизни.
— Почему?
— Год без Ягодкина.
