14
0
— Время неподходящее. В двенадцать бары уже закрываются.
— Наш бар будет открыт до утра. Так что не жди меня ночью. — Я обнимаю ее за плечи и добавляю: — А теперь пойду искать «школьного друга».
Галка не понимает.
— Зачем?
— Надо же предупредить его о вечере на хуторе «Близ Диканьки».
Я нахожу его за бассейном в шезлонге, греется под заходящим уже за море солнцем. Он сидит голый, в одних плавках и больших черных очках. Я присаживаюсь на корточки рядом и спрашиваю:
— Отдыхаешь?
Он молниеносно оглядывается по сторонам, не слышит ли кто-нибудь, и, убедившись, что рядом никого нет, усмехается:
— Как видишь. А тебе ведь следует в лазарете лежать.
— Отлежался.
— Ой ли?
В этом «ой ли» я слышу нескрываемую иронию. Значит, не верил и не верит.
— А ты, пока я болел, уже вышел на связь?
Он снимает очки и смеется:
— Ты о жене?
— В Москву послал?
— Ага.
— Не поможет.
— Утешайся, если ты уже с ордером.
— Пока еще нет.
— Не надейся. В любом суде проиграешь.
— Поживем — увидим. А пока поговорить треба.
— О чем?
— Узнаешь.
— А если откажусь?
— Не откажешься. Не в твоих интересах.
— Допустим, но не здесь же.
— И не сейчас. Есть бар в конце коридора. Рядом с музыкальным салоном. Скажем, в половине одиннадцатого. Свидетелей не будет. Кто в кино, кто на концерте. Самое подходящее место для рандеву. А что нам нужно? Бутылку пива или пару коктейлей.
— Не нравится мне все это.
— Не нравится, когда надевают наручники. А для этого, к сожалению, еще не пришло время.
Теперь он уже откровенно хохочет:
— Признаешься в бессилии?
— Пока да. Пока.
— Ну что ж, поговорим, если тема подходящая. Какой бар? «Близ Диканьки»? Страшная месть, да?
— Еще не страшная.
— Ладно, приду.
Теперь я отправляюсь на розыски Ермоленко и Бугрова. Оба отсыпаются в отведенной им каюте. Вскакивают как по команде.
— В половине двенадцатого уйдет бармен, и войдете вы. Напоминаю: ни слова о Сахарове, о лагере, о партизанах, о войне. Пусть не знает, кто вы и откуда. Твердо запомните. Это приказ. Ясно?
— Точно, — чеканит Бугров.
— Не подведете?
— Не подведу, товарищ полковник.
— Добро, — копирую я генерала.
«БЛИЗ ДИКАНЬКИ»
Длинный узкий коридор пуст. Лишь в конце его в дверях музыкального салона, откуда доносится чье-то микрофонное пение, маячит Нодия в сером костюме. Его никак не примешь за сыщика. С тоненькой стрелкой усов и модными бачками, молодой развлекающийся грузин, каких десятки среди пассажиров. Он стоит вполоборота к невидной из коридора эстраде так, что вход в интересующий меня бар остается в поле его зрения. Лежавы еще нет Должно быть, он придет позже, чтобы не бросаться в глаза.
Я смотрю на часы: двадцать минут одиннадцатого. Прошло около часа после отплытия, теплоход уже в открытом море, далеко от Новороссийска.
