7
0
Теперь же, с получением новых данных, этот «патриотический поступок» впервые представился Маясову не с блестящей фасадной его стороны, а как бы с черного хода. Все, что было связано с заявлением Рубцова на Никольчука в органы госбезопасности, показалось уже в ином свете. «Сообщил или выдал?» — вот как стоял теперь вопрос.
Проверяя свою догадку, Маясов спросил у Дубравина:
— Николай Васильевич, ты еще не забыл, как вместе с Никольчуком искали в Ставропольской степи зарытый им парашют?
— И рад бы забыть, да не забывается.
— А как ты считаешь, мог бы тогда Никольчук убежать, если бы захотел?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я всю ночь не смыкал глаз.
— Однако ты сам говорил, что были моменты, удобные для Никольчука, чтобы ударить тебя, наброситься с лопатой.
— Были.
— И он не воспользовался?
— Он спал почти всю ночь.
— Выходит, и не думал о побеге, — заключил Маясов. — А мог ли человек в положении Никольчука не думать о побеге? — И тут же сам ответил себе: — Нет! Не бывает, чтобы пойманный шпион не использовал такого подходящего случая…
Маясов помолчал, потом продолжил свою мысль:
— Значит, убежать мог, но не сделал этого. Почему?
— Не решился.
— Это не ответ! Почему не решился?
— Видимо, не чувствовал за собой серьезной вины.
— Вот в чем дело! — Маясов даже хлопнул Дубравина по плечу: — Именно: не чувствовал за собой серьезной вины! И все-таки он оказался в КГБ. Почему?
Дубравин посмотрел на него долгим взглядом.
— Вон куда клонишь. Никольчуком, выходит, пожертвовали?..
В тот же день Маясов доложил о своих предположениях Демину. Тот понял все с полуслова и сказал:
— В делах, связанных с убийствами, работать по одной версии рискованно. Хотя и разбрасываться неразумно. И все же целесообразнее действовать одновременно в нескольких направлениях…
Таких направлений было два. Первое составляло цепь: Никольчук — Рубцов — Булавина — Савелов. Второе: Никольчук — Букреев — Булавина — Савелов. Главной считалась «рубцовская» версия, разработанная настолько обстоятельно, насколько это позволяли сделать мотивы, легшие в ее основу.
Но мотивы — это еще не факты, которые давали бы право арестовать преступника. Факты нужно было добыть, к чему в основном и сводилась теперь работа ченских чекистов. Эту работу требовалось провести как можно быстрее, а без прямой помощи начальника управления здесь не обойтись.
Генерал прочел доклад, закрыл папку, посмотрел на Демина, потом на Маясова.
— Что ж, интересно. Очень интересно… — Он помолчал, поглаживая подбородок. — Разведчики обычно делают все, чтобы не привлекать к себе внимания. А этот сам пришел к нам.
— Психологически трюк, вполне оправданный, — заметил Демин.
— Если это так, значит перед нами крупная фигура, — сказал Винокуров.
