8
0Отец нагнулся, потом присел перед ней на корточки, поскрипывая ремнями новой портупеи. Он не плакал, как мать, он улыбался. Подняв ее на руки, сказал:
— До свидания, Ири. — И при этом смешно пошевелил черными усами. Он всегда так делал, когда уходил на работу. И всегда называл «Ири» — так, как она себя называла.
И вот теперь, через двадцать лет, в обоих письмах она прочла: «Моя дорогая Ири…»
Ирина подошла к шкафу, взглянула на себя в зеркало: лицо было бледным, под глазами тени. Открыв дверцу, она достала голубое платье. Любимое платье Игоря. Впрочем, и мужа тоже. К сожалению, ни тот, ни другой ей не могут сейчас помочь. Единственный человек, с кем бы она могла поделиться своей тревогой, была мать. Но мать с отчимом далеко от Ченска — в заграничной командировке, в Африке…
Торопливо переодевшись, Ирина вышла из дому. На малолюдной улице было тихо.
И от этой вечерней тишины, от мягкого света заходящего солнца у Ирины как-то сразу стало спокойнее на душе. Она вдруг решила, что все уладится, что человек, к которому она идет, непременно ей поможет, и она, наконец, сумеет выбраться из мучительного тупика, в котором неожиданно оказалась.
Человек этот был Арсений Павлович Рубцов, друг их семьи, знавший ее отца, как никто другой: вместе работал с ним, вместе воевал. Ирина позвонила ему сегодня утром, и он, как всегда, радостно и приветливо говорил с ней.
Арсений Павлович уже ждал ее в своем маленьком кабинете в фотоателье на Советской улице — он работал здесь заведующим и приемщиком одновременно. И как только Ирина появилась в дверях, приветливо улыбаясь, встал ей навстречу.
— А, Иришка! Здравствуй, здравствуй. А я уж думал, совсем забыла старика.
— Вы извините…
— Да ты садись, садись, — сниматься, что ли, пришла?
— Я к вам, Арсений Павлович, за советом…
Они сели друг против друга за круглый столик, накрытый тяжелым плюшем.
— Слушаю тебя, дочка.
— Не знаю, с чего и начать…
— Может, чайку сперва попьешь? Я мигом согрею.
— Нет, нет, спасибо.
Видя, что Ирина никак не может справиться с волнением, Рубцов пришел ей на помощь:
— У тебя муж-то тоже артист?
— Режиссер.
— О-о!.. А этот, чернявый? — лукаво подмигнул Арсений Павлович. — Ну тот, с которым ты в прошлое воскресенье на стадионе была?
Ирина вскинула на Рубцова смущенный взгляд, хотела что-то сказать, но промолчала.
— Н-да, — улыбнулся Рубцов. — Видать, неладно у тебя по сердечной части."
"— Неладно, Арсений Павлович. Я ведь всю жизнь к театру тянулась, потому и замуж вышла… за режиссера. Глупо.
— Почему глупо? Современный, так сказать, брак по расчету. А любишь, стало быть, другого?
Не поднимая глаз, Ирина кивнула.
— А что он за человек? — спросил Рубцов. — Ты его хорошо знаешь?
— Мы с ним со школы вместе.
— Ты вот что, — ты меня с ним познакомь.
