8
0Ох, уж эти мысли! Они набрасываются на человека, когда он остается один, когда он устал, когда хочет забыться; они неотступны, как назойливая муха, от них не убежишь, не спрячешься никуда… Только бы передать эстафету. Ведь ее ждут. От нее зависит многое… Что будет с бабушкой…
— Галя, ты что-то сказала?
— Разве? Это я, верно, подумала вслух. Разбудила тебя?
— Я не спал. Просто лежал и тоже думал.
— О чем?
— Обо всем понемногу.
Несколько минут они лежат молча.
— Который час?
Вспыхивает и гаснет лампа.
— Четыре тридцать.
И снова молчание.
— Сергей, ты запомнил адрес явки?
— Корабельный поселок, Лиманная, шесть, Петро Отрощенко, сказать, что прислал Гордеев. А почему ты спрашиваешь?
— Просто так.
— Галя, о чем ты думаешь?
— Обо всем понемногу.
— Э-э, да ты, оказывается, злюка.
Галка слышит, как Сергей встает, подходит к ней, садится на «ее» ящик.
— Зажги свет, — слегка отодвигаясь от него, говорит она. — Я уже не усну.
Сергей медлит. Галке кажется, что она слышит, как стучит его сердце. А может, это звенит тишина? У тишины есть свой голос — звенящий и тонкий, похожий на писк комара. Как тихо. Тихо и темно. Одной ей было бы страшно. Очень страшно. Если б не было рядом Сергея, она сошла бы с ума. С Сергеем не страшно. Он сильный, а главное — спокойный. Удивительно спокойный. Впрочем, это скорее выдержка, умение владеть собой. Какая она девчонка по сравнению с ним! Стыдно даже вспомнить, каким снисходительным, поучающим тоном разговаривала она с ним еще вчера, уже после того, как он вызвался помочь ей. Ему, наверно, было смешно, когда она корчила из себя этакую отчаянную подпольщицу. А подпольщица только и умела, что попадать в разные переплеты, из которых ее каждый раз надо было вытаскивать за уши. Ну, кто она для капитан-лейтенанта Виноградова, человека, о котором уже сейчас на побережье слагают легенды? Жена? Но это уже совсем смешно! Он обращается с ней, как с капризной, взбалмошной девчонкой. Впрочем, другого обращения она не заслуживает…
Но что это? Рука Сергея ложится на ее плечо. У Галки как-то сразу все замирает внутри, кажется даже, что остановилось сердце. Она бессознательно отодвигается в сторону и едва не сваливается с узкого ящика. Сергей убирает руку.
— Зажечь свет? — как-то очень уж громко спрашивает он.
У Галки пересыхает в горле. Она пытается поймать сползающую с плеча тужурку, но руки плохо слушаются ее — тужурка падает на пол.
— Как хочешь, — говорит она, и ей кажется, что эти слова произносит кто-то другой.
Руки… Какие у него сильные руки. Но как осторожны они. Разве сильные могут быть так осторожны?.. Нет, это не порыв. Это спокойнее, проще, добрее. Как-то сразу становится легко, будто тело теряет свою тяжесть.
— Ты моя жена?
— А ты не нашел до сих пор лучшую? — тихо смеется Галка.
— Лучше не бывают.
