14
0— Однажды мне довелось слушать самодеятельную труппу, которой позавидовала бы и парижская Гранд-Опер.
— В таком случае наш театр следует сравнить с третьесортным кабаре. — Галка вспомнила недавний разговор с Кулагиным.
Дель Сарто рассмеялся.
— Представляю, что у вас сделали с «Паяцами». Неда, вероятно, выходит в одних чулках и поет шансонетки…
— Партию Неды пою я.
— Простите. Я не хотел обидеть вас.
— Пустяки. Мне не привыкать к обидам."
"— Черт побери! Я же повторяю, что вовсе не имел в виду вас! Можете считать меня идиотом, но…
— Не надо ругаться, синьор дель Сарто, — остановила его Галка. — С меня достаточно той брани, которую я ежедневно выслушиваю в театре.
— Простите еще раз. Мы, моряки, привыкли к крепким словам. Они нам кажутся убедительнее.
— Почему вы стали моряком? — спросила Галка, чтобы переменить тему разговора.
— Надо же было кем-то стать. Если бы я был летчиком или танкистом, вы, вероятно, задали бы тот же вопрос.
— Но есть и мирные профессии.
— В наши дни нет мирных профессий, — покачал головой итальянец.
— А что вы будете делать после войны?
— Если останусь жив, займусь выращиванием дикого винограда. — Дель Сарто как-то странно посмотрел на Галку. — Однако мне пора. Иногда надо и работать. Передайте Валерии Александровне, что я буду отсутствовать два дня. Прощайте.
— Почему — прощайте? У нас обычно говорят — до свидания.
— Я неплохо знаю русский язык. И все же — прощайте. Это не значит, что я не вернусь. Но, как говорится, все в руках божьих.
* * *Дверь открыл Леонид Борисович. Он не пригласил в комнату — разговаривали в коридоре.
— Зачем пришла?
Тон, которым был задан этот вопрос, нельзя было назвать приветливым.
— Завтра в тринадцать тридцать масовцы выходят в море.
— Знаю.
Галка опешила.
— Откуда?..
— Не твое дело. Что еще?
— Итальянцы подозревают, что пакетбот взорвал тот самый румын, который был в «Веселой пучине».
— И это я знаю. Все?
— Все.
— А теперь скажи, кто тебе разрешил совать нос не в свои дела? Кто тебе разрешил приходить сюда, когда вздумается?
— Дядя Леня, я…
— Ты теперь связная. Все остальное тебя не касается. Заруби это себе на носу.
— Уже зарубила, — обиженно буркнула Галя.
Собственно, обижаться можно было только на себя. Еще неделю назад Гордеев предупредил, чтобы она оставила в покое дель Сарто. Он оказался прав — разве, мягко говоря, не оконфузилась она при попытке подслушать разговор князя со своим адъютантом? Еще хорошо, что все кончилось благополучно.
Часть четвертая
ДВОЙНАЯ ИГРА
Когда опустили занавес и в зале раздались аплодисменты, Галка подумала, что публика издевается. Девушка была убеждена, что премьера провалилась.
Началось с того, что Кулагину не понравился наспех сшитый клоунский наряд Канио. Костюм показался тенору недостаточно пышным.
