14
0Я могу устроить свидание.
— Вы хотите, чтобы этой заказчицей была я?
— Галина Алексеевна, я не настаиваю. Просто мне хотелось чем-то помочь госпоже Адамовой.
В уголках Галкиного рта легли упрямые складки.
— Когда я смогу увидеться с ней?
Хюбе, — словно он только этого и ждал, — поспешно вынул карманные часы.
— Пожалуй, можно сейчас.
Он сделал знак шоферу, и машина тронулась с места.
— А передача? Мне неудобно явиться к ней с пустыми руками.
Хюбе недовольно сморщился.
— Да, да, конечно. По дороге мы заедем в магазин.
* * *Галка давно не была в порту, и, когда машина свернула вниз к морю, она, едва сдерживая волнение, невольно подалась вперед. Вот сейчас за поворотом откроется хорошо знакомая набережная: гладкие большие плиты мостовой, морской вокзал, клуб моряков, а немного дальше — длинное белое здание управления порта…
Шофер круто повернул баранку и тотчас же затормозил возле больших железных ворот. Раньше здесь была людная улица с узкими тротуарами, суетливая днем и неугомонная ночью. Но сейчас улицу преграждали тяжелые ворота, на которых белела аккуратная надпись: «Вход гражданскому населению воспрещен».
Угрюмые, почерневшие дома с двух сторон молча смотрели на Галку пустыми глазницами выбитых окон. «Где же люди, которые жили здесь и там ниже — на набережной?» — невольно подумала она.
Громыхнул засов, и тяжелые створки медленно, как бы нехотя, открылись, пропуская машину. Обгоревшие стены, выбитые окна, деревянные козлы с колючей проволокой, пулеметы на перекрестках… Около чудом уцелевшего клуба моряков большая группа изможденных, оборванных людей молча выстраивалась в колонну. По обеим сторонам колонны стояли немецкие солдаты. Толстый неповоротливый унтер-офицер с хлыстом в руке кричал на кого-то, путая немецкие и русские слова.
— Шнель, русише швайн! Я буду учить тебя торопиться! Капо надо сажать ин карцер дизер шмуциг скотина.
— Это военнопленные, — сказал Хюбе, искоса посматривая на Галку. — Мы используем их на подсобных работах.
— А тот мальчишка в синей куртке тоже военнопленный?
— Конечно, — даже не взглянув на мальчишку, кивнул гестаповец.
— Но ему не больше пятнадцати лет.
— Это вам показалось.
Потом Галка увидела рейд. Совсем близко. Торчащие из воды ржавые трубы и верхушки мачт, разбитые пирсы, вздыбленную корму полузатопленной баржи, а дальше — в районе грузовых пристаней — незнакомые силуэты транспортов. И все же то был ее порт. Разбитый, загаженный, пленный, но — ее. В груди поднялась и подступила к горлу, грозя прервать дыхание, жгучая волна гнева. Ногти сами собой впились в ладони, но она не чувствовала боли.
Они подошли к большому серому зданию. На фронтоне его угадывались плохо затертые буквы: «Сберегательная касса».
