14
0— Они неплохие ребята, эти итальянские моряки. Хотя драчуны отчаянные.
По лицу штурмбаннфюрера пробежала тень — намек на потасовку у «Бристоля» был явно неприятен ему. Но в следующее мгновение губы его снова растянулись в улыбке.
— А вы не так просты, как я думал.
— Я и не старалась казаться наивной.
— Наивность? — Хюбе рассмеялся, показывая белые ровные зубы. — Насколько мне известно, вы не страдаете этим недостатком. То есть я хотел сказать, что вы неглупая девушка, — тут же поправился он.
— Это тоже недостаток?
— Наоборот — достоинство и притом редкое у женщины. Стенные часы пробили шесть.
— Ваше рабочее время кончилось?
— Да. И слава богу. Сегодня такая духота, что я устала, будто весь день носила тяжести.
— Хотите, я отвезу вас домой? У меня открытый лимузин, а мой шофер мастер создавать ветер даже в самую тихую погоду.
Предложение не было навязчивым. Но Галка уже знала, что отклонить его нельзя. Хюбе зашел к ней неспроста. Она догадалась об этом сразу, а после того как он упомянул о масовцах, уже не сомневалась. Неужели она допустила какую-то ошибку? Или, быть может, Зинаида Григорьевна, не выдержав пыток, назвала ее?
Неприятный холодок прошел по спине. Отгоняя тревожные мысли, Галка закрыла свой стол и встала.
— Я с удовольствием прокачусь в открытой машине.
На широком проспекте шофер включил третью скорость. В лицо хлынула освежающая струя воздуха.
— Хорошо! — невольно вырвалось у Галки. — Люблю быструю езду.
— А вы не из трусливых.
— Это достоинство?
Хюбе улыбнулся."
"— Чем ближе я узнаю вас, Галина Алексеевна, тем больше восхищаюсь вами. Мне кажется, что ваших достоинств хватило бы на полдюжины женщин. Вчера я узнал от господина Логунова, что вы — ко всему прочему — еще и талантливая певица.
— Бургомистр преувеличивает мои способности.
— Не думаю. В создаваемом им театре нет особой нужды в женских голосах. Однако Логунов, насколько мне известно, предпочитает вас многим опытным актрисам. Он даже заинтриговал старика Рейнгардта. Адмирал большой меломан, и ему не терпится услышать девятнадцатилетнюю певицу, о которой бургомистр прожужжал ему уши.
Галка растерянно посмотрела на Хюбе.
— Полковник Стадерини не отпускает меня, — нерешительно сказала она и тут же сама удивилась наивности этого довода.
Хюбе отрывисто рассмеялся.
— Вы полагаете, что желание или нежелание итальянского коменданта имеют какое-то значение?
— Да, но…
Гестаповец пристально взглянул на нее.
— Странно, — сказал он, откидываясь на кожаные подушки сиденья. — У меня создается впечатление, что вы сами не очень-то стремитесь в театр. О чем же — разрешите спросить — вы думали, когда поступали в музыкальное училище?
Галка рассеянно улыбнулась. Она не была готова к этому, казалось бы, простому вопросу.
