14
0
— Г-господин офицер, — с трудом выдавил из себя парень, — с чего вы в-взяли, что я торгую марафе... то есть, простите, наркотиками?
— Зайдем в парадное — поговорим, — удерживая его за локоть, сказал офицер.
В подъезде офицер коротко приказал:
— Раздевайся!
Единственная, полностью уцелевшая стена разрушенного дома бросала густую тень на громоздящиеся у ее подножия обломки камня, груды битого кирпича, штукатурки и пепла. Водопроводные трубы мертвыми змеями свисали со стены. Судя по всему, дом был большой — его руины занимали добрую половину квартала."
"У каменной полуарки, оказавшейся при ближайшем рассмотрении пролетом рухнувшей лестницы, человек в мундире румынского офицера остановился. Перебросив через уцелевшие перила гражданский костюм, который он до того держал на руке, и достав из-за пазухи полуботинки, человек стал переодеваться. Туфли пришлись ему впору, зато пиджак чуть не лопнул в плечах. Поневоле пришлось сгорбиться. Человек вспомнил заплетающийся лепет бывшего владельца костюма и брезгливо поморщился. Он попытался убедить себя в том, что у него не было другого выхода, но это мало помогло — на душе остался какой-то неприятный осадок.
Человек вытащил из кармана уже отслужившего свое мундира резиновый бумажник, открыл его и наощупь проверил находящиеся в нем документы. Все в порядке. Теперь можно подумать о дальнейшем. Капитана кавалерии Радолеску больше нет. Под каким же именем он выйдет утром отсюда? Документы, которыми его снабдили, позволяют делать выбор. На чем остановиться? Аусвайс немецкого колониста? Но он не очень чисто говорит по-немецки. Итальянским владеет лучше. В бумажнике лежит удостоверение итальянского моряка. Но где раздобыть форму? А может, использовать третий, наиболее надежный, но наименее удобный для действий документ? Надо хорошо подумать. До утра еще много времени.
Он уже успел зарыть в кирпичном мусоре под лестницей атрибуты румынского кавалериста, когда услышал шум отдаленной стрельбы. Человек прислушался. Вскоре он уже различал частую дробь станковых пулеметов, сухой треск автоматов, ухающие взрывы гранат. Звуки ночного боя неслись с противоположного конца города, из района Старых каменоломен. «Партизаны», — догадался человек. Он подумал, что на худой конец можно будет податься в каменоломни, но тут же отогнал эту мысль. Пока еще рано думать об этом. Надо попытаться сделать то, ради чего он пришел в город. Он отдает себе отчет в том, что затевает почти безнадежное дело: его двое товарищей, с которыми он перешел линию фронта, погибли, а он сам едва ушел от погони. Но хуже всего, что немцы узнали о кофейне. И все-таки он не отступит.
