14
0
— Я тебе не помешаю? Там собираются танцевать, а меня это занятие не прельщает.
— Заходите, дядя Леня, — пригласила Галка и, заметив, что он гасит свою трубку, сказала: — Да вы курите. Окно открыто.
Гордеев сел и принялся сосредоточенно раскуривать трубку.
— Нехорошо получилось, — наконец сказал он. — Нехорошо. Шахов выпил лишнее.
Он посмотрел на Галку из-под густых косматых бровей, ожидая, что та скажет. Но Галка молчала.
— Послушай, Галина, сколько тебе лет?
Он отлично знал, сколько ей лет, но спросил для того, чтобы как-то начать разговор, ради которого — и девушка чувствовала это — зашел к ней.
— Восемнадцать.
— Это уже много, — подхватил он. — Это значит, что ты уже взрослая. Поэтому я буду говорить с тобой как со взрослой. Видишь ли, мы дружим с твоим отцом много лет, и эта дружба дает мне право…
— Зачем так длинно, дядя Леня, — нетерпеливо перебила его Галка. — Давайте по существу.
— По существу так по существу, — согласился Леонид Борисович. — Речь пойдет о твоем отце…
— …и о Нине? — снова перебила его Галка.
Косматые брови Гордеева сошлись на переносице.
— Может, ты помолчишь немного?
— Но речь все-таки пойдет о ней? — не унималась Галка.
— О ней.
— Она мне не нравится.
— Но дело в том, что она нравится твоему отцу.
— Он собирается на ней жениться? — в упор спросила Галка.
Леонид Борисович несколько смутился.
— Не знаю. Он не говорил со мной так определенно.
— Тогда поговорите с ним вы. Скажите, чтобы он не делал этого. Нет, нет, я все понимаю. Я даже хочу, чтобы он женился. Но только не на Нине. И не потому, что она поет в ресторане, а потому, что отец лучше, понимаете, в тысячу раз лучше ее! Вы тоже так думаете — я знаю. И Шахов так думает. Все так думают! Прошу, поговорите с ним. Поговорите как секретарь партийного комитета. Он вас послушает.
Гордеев невесело усмехнулся.
— Во-первых, твой отец беспартийный, а во-вторых, партком такими делами не занимается. Все это не так просто, Галя. Не так просто, как тебе кажется. Но в чем-то ты права. Обещаю, когда Алексей вернется из рейса, я поговорю с ним…
Но разговор не состоялся — капитан Ортынский не вернулся из рейса…
Теплоход, которым он командовал, ушел в море 21 июня 1941 года. А на рассвете следующего дня Галка проснулась от страшного грохота…
Стены дрожали. Что-то со звоном упало на пол. В раскрытое окно ворвалось душное облако известковой пыли. В комнате рядом испуганно вскрикнула бабушка.
Галка вскочила с кровати и сразу же порезала ногу о битое стекло. Новый взрыв потряс весь дом. Тревожно завыли сирены в порту. И снова, на этот раз уже где-то внизу, в районе грузовых пристаней, один за другим ударили четыре тяжелых взрыва.
На улице кто-то истошно кричал: «Дети! Там остались дети!» Этот крик подстегнул Галку. Бабушкины мольбы не удержали ее.
