8
0А Максим — ни в какую…
— А как вы сами, Дурсун Мурадовна, эту историю оцениваете? На чьей вы стороне?
И тут Мамедова впервые улыбнулась, с гордостью какой-то, и сразу осветились изнутри ее глаза, и, хотя побежали по щекам морщинки, показалось Гридневу, будто моложе она стала.
— Так это же я его воспитывала. С того дня, как он к нам пришел, воспитывала.
Не утерпел Гриднев, подпустил шпильку:
— И тех парней, что флаги забыли, тоже вы?
А она словно и не заметила укора.
— Тоже я, — сказала спокойно, даже улыбаться не перестала. — И они хорошие ребята, добрые, современные, умные. Ребята и ребята — что с них возьмешь. А Максим — другой.
— Камень другой, основа?
— Совсем другой камень, — кивнула она. — Очень крепкий.
…Наутро Гриднев улетел в Ашхабад, где был вновь встречен полковником Алтыевым и умыкнут им к обильному достархану, настолько обильному и вкусному, что в московский самолет Гриднев грузился с опаской: не вышло бы перевеса.
Друзья поцеловались на прощание, помяли друг друга. Алтыев только спросил — впервые за весь день:
— Не зря съездил?
— Не зря, — ответил Гриднев.
И уже в самолете сам себе подтвердил: не зря. Теперь он, пожалуй, знал точно: Каринцев не предаст. Хэммету там делать нечего. А раз так, значит, можно на Максима рассчитывать — когда время придет.
Глава девятая
Во время пребывания Гриднева в максимовской «стране детства» Саблин связался с Корецким.
— Почему мрачен? — спросил тот.
— Потому что ничего не узнал.
— В лабораторию Максима наведался?
— Она сейчас на замке, который ни одна фомка не откроет. Личное дело его в отделе кадров смотрел. Ничего особенного. Возраст, образование, научные степени, награды и премии. Ни единого черного пятнышка.
— А побродил по коридорам?
— Побродил. Даже в буфете посидел. Треп вообще, и научный треп в частности.
— Немного, — вздохнул Корецкий.
Ну, что рассказать ему, думал Саблин. О своих сомнениях и колебаниях? О том, что «похожее» оказалось совсем непохожим?
Но Корецкий этим и сам поинтересовался:
— То, что Гридневу показалось, углядел?
— Видел в коридоре нечто похожее. Не Лобуда. Просто рослый, кряжистый полустарец.
— А кто он в институте? — спросил Корецкий.
— Главный бухгалтер. Фамилия Паршин. Классный работник, сказали. Лет двадцать главным работает. И родом из Ростова, не из Одессы.
— Можно годами жить по чужому паспорту. Бывают этакие казусы. У гестапо и абвера был великий набор таких паспортов.
Но Саблин не уступал сомнениям. На что опереться? Только на подозрения и случайную схожесть? Привести мужа и жену Захаровых в бухгалтерию НИИ и спросить: он или не он?
— Ну что ж, — задумался Корецкий, — придется взять под наблюдение и Паршина. Приглядеться поближе, связи прощупать, досугом поинтересоваться.
