Взгляни-ка — разве это не удача?!
Даугавиет прочитал донесение Куренберга. Дойдя до последних строчек, он оживился."
"— Замечательно! Ведь это устраняет все наши трудности. Газетный киоск лучше любого магазина. Кто может мне запретить покупать хоть по две «Тевии» в день?.. Нет, покупать две — это было бы, конечно, подозрительно, — пошутил он. — Этого не стал бы делать даже самый ярый националист. Тогда уж лучше одну «Тевию» и одну «Deutsche Zeitung im Ostland»… Шуцманы будут в восторге от столь горячих приверженцев «нового порядка», а мы тем временем распространим свои листовки!
— Таким веселым я тебя давно уже не видел, — обрадовался Буртниек.
— Да, верно, кого же туда посадить?
Даугавиет задумался, перебирая в уме фамилии многих подпольщиков, — все они и без того уже были перегружены заданиями. Но брешь, которую пробил в их рядах арест Земите, надо заполнить.
Погрузившись в размышления, Янис остановился у окна. Внизу, убирая остатки первого снега, энергично орудовал метлой Донат. Даугавиет знал — на этого старика можно смело положиться: в случае опасности он немедленно предупредит товарищей.
— Да, для выполнения этого задания пригоден не каждый, — снова заговорил Янис.
— Быть может, направим Куренберга? — предложил Буртниек.
— Что ты? Подумай сам! Здоровый мужчина, в нем на расстоянии можно узнать рабочего!.. И вдруг такой станет торговать газетами в киоске! Сразу покажется подозрительным! Так легко этот вопрос решить не удастся… Прежде всего подумаем, что делать с нашей Скайдрите. Именно поэтому я и пришел к тебе.
Выслушав рассказ Даугавиета, Висвальд свистнул.
— Вот так сюрприз для Доната и Элизы! Они ведь считают ее совсем ребенком.
— И мы с тобой не намного лучше.
— О tempora, о mores!*[""33] — воскликнул Буртниек. — В иные времена Скайдрите собиралась бы на первый университетский бал. А теперь… Что будет она делать теперь? Может быть, сидеть в киоске и распространять листовки?..
— Ты что, всерьез? — спросил Даугавиет.
— А почему бы и нет?.. Скайдрите смелая, находчивая девушка. Она словно создана для этой работы. Ты ведь сам говорил, что после встречи с Эриком она стала вполне сознательным человеком.









