Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

— Чего дергать-то? Ведь заперто! Марианна Ивановна пошла за пирожками. Будет скоро. Ты сядь, подожди.

— Слушаюсь. Сяду, подожду.

Тихонов уселся на красный бархатный диванчик и стал рассматривать развешанные на степе фотографии актеров в разных ролях. Прямо напротив висел хорошо сделанный портрет — “Заслуженный артист Кабардино-Бал­карской АССР К.М.Ставицкий в роли графа Люксембурга”."

"“Да ведь он же раньше тоже в этом театре работал”, — вспомнил Тихонов. Ставицкий был в блестящем цилиндре, смокинге, с тростью и накинутом на одно плечо плащом. Красивый парень, ничего не скажешь.

Потом подумал: “А все-таки алиби у вас нет, гражданин Люксембург”. Ти­хонов встал и пошел вдоль стены, читая подписи под фотографиями. Ага, вот Букова… в роли Пепиты в оперетте Дунаевского “Вольный ветер”. Букова была похожа на этикетку одеколона “Кармен” — с веером и завитой прядью на щеке. “Такие нам страсти бог послал”, — покачал головой Стас. Почти в самом конце коридора он нашел портрет Панковой — Элизы Дулитл в оперетте “Моя любимая леди”. Здесь Элиза уже не оборванка — она леди, элегантная, стройная, с очень умным лицом. Ну-ну.

Дверь в конце коридора вела на крутую железную лестницу. Стас спустился по ней и неожиданно оказался за кулисами. Здесь было полутемно. Причудливыми волнами застыли складки занавесов и кулис, чернел провал оркестровой ямы, зыбь партера уходила в глубину зала, где очень далеко ночными бакенами краснели буквы “Выход”. Рабочий, возившийся где-то наверху, над сценой, кричал: “Электрики! Электрики, черти, луну снимайте!” И голос его булыжником катался в пустой бочке зрительного зала.

“Смешно, что мы часто не только не задумываемся над сущностью явлений вокруг пас, но даже не подозреваем о существовании у них какой-то оборотной стороны, — подумал Стас.

— Нас четко держит в русле привычных представлений изначальная заданность событий и людей. В театре всегда должен быть праздник, на космодроме бывают только запуски, актер обязан всегда быть благородным и прекрасным. Причем заложено это так глубоко, что обычно и в голову не приходит спросить: “Почему?”. Это аксиома, как точка, — обязательно пересечение двух прямых. Хорошо бы запретить аксиомы. Их придумали наверняка о-очень умные люди. Аксиомы мешают заглядывать за установленный ими предел…”

Стас тряхнул головой и поднялся обратно по лестнице. Дверь — “Инспектор по кадрам” — была приоткрыта.

Стас представился пожилой женщине, сидевшей за старинным письменным столом.

— Мне нужно посмотреть несколько личных дел…

— Творческих? — деловито спросила инспектор.

— Как? — не понял Тихонов.

— Ну, служащих или артистов?

— Артистов.

— А в чем дело? Кто-нибудь проштрафился?

— Да нет, что вы! — засмеялся Стас.